Чтение онлайн

Бабка Фрося, не откладывая в долгий ящик по совету Еграши, отыскала худое помойное ведро, подоткнула юбку и зашлепала к перевозу.

На реке тишь, только надрывается, орет отбившийся теленок, да плескает, выкачивая черпаком воду, перевозчик, — к полдню баб возит за реку коров доить, заранее приводит в порядок свой транспорт.

Еще на горе заметил он старуху с ведром.

— Ну, спятила, до полдней еще полдня, а она уже доить.

— Глебыч, переправь. Туточко добежать надо…

— Рано-рано, со всеми вместе. Что я подрядился? — заворчал старик. Тут взгляд его упал на дырявое, грязное и смердящее чем-то ведро.

— Совсем рехнулась, старая карга.

— Да не на подойку, вот на гору, до этих самых, как их, прости господи… ну, ведерко им снесть в починку.

— Што? В починку, да такие ведра разве чинят, — его в воду бросить, ракам жить, скрозь дыра, ведь — не ведро!

Однако, после всяких рассуждений Глебыч перевез старуху и долго еще качал головой, глядя, как семенила бабка к лагерю.

Ребята только выкупались и, выстроившись на бережку, проделывали вольные движения.

— Раз-два-три-четыре… раз-два, — все сразу поворачивались, махали руками, приседали.

Старуха издали заметила. Щурит глаза.

— Господи боже, што за чудо. Корова не корова, а что-то вертится большущее, пестрое.

И будто ляжет и хвостом вильнет, встанет, опять вильнет… — бурчала она про себя.

— Ой, батюшки, да это они… — удивилась такому диву, — Ой, никак голые.

Тут старуха даже почувствовала себя оскорбленной: как же это, мимо народ, а они вон што.

Однако, назад не вернулась и, отчаянно размахивая ведром, решительно двинулась.

— К нам, — заметила Агита.

— К нам, — подтвердила Симка.

— Старуха.

— С ведром.

— С самым худым.

Скоро бабка понеслась обратно, а заведующий мастерской, Рубинчик, долго ковырял в бритом затылке, таща на шесте ведро мыть в речку: брать руками он его не решился. Мыл он его долго и тщательно — мочалой, тряпкой, усердствовал. Наконец, представил в мастерскую, и шестеро мастеров долго вертели ведро, отыскивая целенькое местечко.

— Ну, и штука для первого раза!

— По-моему, ржавчину сперва отбить.

— Ага, виднее будет.

Вдели ведро на шкив, и Рубинчик ударил молотком.

— Вжах, — посыпалась ржа.

— Вжах-х, — разъехалось и поползло в разные стороны ведро.

— О-о-о! — в ужасе воскликнули разом все мастера, а Рубинчик, не веря глазам, выпустил из рук молоток.

— Це-це-це… Что ж теперь?

— Что ж теперь? — повторили все.

Как надлежит во всяких подобных случаях, обратились к вожатому Пете.

Пришел Петя, пошевелил ногой бренные останки ведра и, удовлетворенный экспертизой, вздохнул.

— Дело за отрядной кассой.

— Как так?

— Очень просто— деньги на бочку и купить новое.

На следующий день заведующий мастерской ездил в командировку — и появилось новое, здоровенное ведро.

Старуха была аккуратная и явилась в срок.

Рубинчик демонстративно протянул ей ведро. Старуха так и села, протерла глаза, пощупала ведро, ущипнула себя даже и, наконец, убедилась, — новенькое ведро, будто что сейчас сделанное.

— Как же… как же, платить што?.. — залепетала бабушка, представляя себе, какую же плату заломят за такую работу.

— Нет, нет, бабушка, мастерская бесплатная — великодушно сообщил Рубинчик.

Старуха ухватила ведро, подоткнула подол и зашлепала к перевозу.

— Вот шельма, — искренно и тепло послал вдогонку Петька.

— Дорого за ведро-то платила? — полюбопытствовал Глебыч на перевозе, потягивая канат и поплевав на корявые руки.

— Зачем это мне за свое ведро платить?

— Как за свое, нешто это то самое?

— Самое-самое, а ты ракам… — передразнила старуха. Тут Глебыч выпучил глаза и сам стал похож на рака. Не прошло его удивление, как старуха уже катила по селу, размахивая ведром.

— Ну и ну, это пионеры, — мог только вымолвить перевозчик и полез шарить по парому, тщетно стараясь отыскать какую бы железную штуку отдать в починку.

Ничего не было на пароме, черпальный ковш и тот деревянный. Но Глебыч ползал на брюхе и все искал, искал…

А что делалось в селе?! Скрип, скрежет, грохот железа, хлопают двери, орут ворота, пыль на дворах и на улицах.

О, что это? Неужто бандиты ворвались в мирную деревню и подожгли ее с четырех концов, и жители бегут в ужасе со своим скарбом?!

Нет, нет и нет. Это, обгоняя друг друга, спешили все Выселки, неся, кто сколько мог, ведер, ковшей, кастрюль, самоваров, кружек, банок. Спешили, толкали, и все это, стукаясь, издавало страшный гул и звон. Лился этот шум, и смятением наполнял округу.

Казалось, все помешались, сбежал и паромщик, никогда не сходивший со своего парома. Он нашел, что ему чинить— старую банку от консервов, в которую он копал червей.

— Если старухе из куска ржавчины сделали ведро, то мне подавно из нее миску сделают… — ворчал он.

Кто это кричит исступленно на берегу? Это председатель, сам председатель сельсовета, — он едва, едва выволок из погребца деревянную ванну, что упер пять лет тому назад кто-то у господ… и опоздал, — сбежал паромщик. Но не все еще потеряно. Решился председатель, — снял рубаху, заткнул дыры и в ванне отправился в обгон односельчан по реке.

— Что это крестный ход?

— Нет, в мастерскую народ прет!

— Что мы будем делать, что мы будем делать, — ухватил себя за голову Рубинчик, видя беду неминучую.