Чтение онлайн

Андре оглянулся вокруг. Никакой овчарки не было — ни большой, ни маленькой.

— Бывает, — снисходительно сказал Андре. — Это на тебя жара действует.

— Знаешь что! При чем тут жара? Сейчас и правда нечего глаза таращить, сейчас ее нет уже. А вот раньше, когда мы ели колбасу…

И тут Андре вспомнил.

Когда они ели колбасу, из-за калитки показалась огромная собачья голова. Овчарка приналегла передними лапами на дверцу. Бабушка даже побаивалась, как бы пес не открыл калитку.

— Это он жареную колбасу почуял, — сказала Марина.

Пес долго стоял так: припав головой к калитке и навострив уши. Потом раздался негромкий свист, и огромная собака мигом исчезла.

— Ну, слава богу, убежал. Вот страшилище-то! — вздохнула с облегчением бабушка.

— Ну что скажешь? — взволнованно спросила Марина.

— Да, здоровенный пес. Только что ты вдруг подскочила как ужаленная?

— А то, что я нашла еще одного подозрительного! — важно ответила девочка.

— Пса, что ли? — недоверчиво спросил Андре.

— Да не пса! Того, кто свистнул ему, конечно…

И девочка рассказала Андре про чудаковатого профессора, который жил по соседству с их дачным поселком. Его дом стоит посреди огромного запущенного сада; дом этот старинный, с башенкой и эркером, даже напоминает крепость. Кое-кто из местных называет его владельца, профессора, «чокнутым». Обычно профессор выходит на прогулку в сопровождении огромного пса. При этом профессор торопливо шагает по улице, не глядя по сторонам. Женщина, которая одно время ходила к нему убирать, рассказывала, будто у него есть коллекция всяких редких вещей. Там были и подзорные трубы, и модели старинных парусников, и многое другое, о чем та женщина не могла даже толком рассказать, потому что все это были совершенно непонятные ей диковинки. И на всем лежал толстенный слой пыли. А профессор, пока она убирала, ни на минуту не отлучался из комнаты. И если случалось, что она не очень бережно обращалась с какой-нибудь допотопной подзорной трубой, он ужасно сердился. Женщина эта недолго ходила к профессору. Да и кто бы такое выдержал? Ведь коллекция все время пополнялась всякой рухлядью.

Андре присвистнул:

— Откуда же профессор мог знать про ваш компас? И потом, он ведь старый человек. Станет такой таскать вещи из чужой квартиры!

Марина упрямо тряхнула головой:

— Если человеку очень нужно, он что хочешь узнает. А потом, ты же сам говорил: следователь не должен упускать ни одной нити.

Что мог Андре возразить на это?

А жара стояла — сил нет! Красный купальник словно подзадоривал их, и оба подумали, что, наверно, сейчас очень хорошо в прохладной воде бассейна…

— Завтра и начнем поиски, — сказал Андре.

Марина сдернула купальник с веревки, и они побежали к бассейну. По дороге Марина вдруг спохватилась:

— Слушай, а ведь у нас уже двое на подозрении…

— Это только начало. Теперь надо быть начеку и не допускать ошибок, — наставительно произнес Андре.

Весь остальной путь к бассейну, откуда еще издалека доносились крики и шум, дети прошли молча, стараясь держаться тени.

Скрестив руки на груди, Андре уставился на отливающую зеленью воду бассейна, на рой мелькающих в ней голов. Запах хлора щекотал ноздри. Андре вспомнил пляж у себя в Маркграфенхайде, его золотистый песок. Там в разгар летнего сезона тоже было много народу: кто жарился на солнце, кто резвился в волнах. Но разве сравнить тамошнее многолюдье со здешним аквариумом? И к тому же на родине Андре до горизонта простиралось море.

— Сегодня температура воды двадцать три градуса. Вперед! — весело сказала Марина.

— Угадай, при какой температуре я первый раз искупался в этом году? — спросил Андре.

Марина пожала плечами. Она не отрываясь глядела на воду и то и дело махала кому-то рукой.

— Привет! Привет! — кричала она.

Андре украдкой поглядывал на нее: девочка стояла на краю бассейна, и ее красный купальник ослепительно пылал в лучах солнца.

Андре не отступался:

— Нет, ты угадай!

— Почем я знаю? — ответила Марина. — Я же еще никогда не бывала у моря. Говорят, там вода соленая. Скажи, она правда соленая?

— Твой дед — матрос, а ты не была на море?

— Не была — и не была, подумаешь!

— Когда море так близко, стыдно там не побывать! — кипятился Андре.

Марина прищурилась:

— Скажи, был ты когда-нибудь в Праге?

— Нет, — признался Андре.

— А я была! Как можно не побывать в Праге, когда она так близко!

Андре отвел взгляд. Кто-то медленно взбирался на вышку для прыжков.

— Первый раз я искупался двенадцатого мая. Вода была всего тринадцать градусов, — объявил Андре.

— Привираешь, Андре, — усмехнулась Марина, — при такой температуре можно окоченеть!

— Я не вру, — обиделся он. — Правда, было тринадцать градусов. Отец тоже купался. В тот день штормило. А когда шторм, легче вытерпеть холод. Потому что волны согревают тело. Лучшего массажа не придумаешь!

— Первый раз слышу, — призналась Марина. На миг она даже перестала оглядывать бассейн в поисках знакомых.

— Приезжай к нам! Сама увидишь.

— А что, у нас в бассейне тоже неплохо, — возразила Марина.

«Не бассейн это, а аквариум, — снова подумал Андре, — в аквариуме ведь тоже видно, как плавают рыбы. Он, однако, поостерегся высказывать это вслух — не хотел обижать Марину. А Марина весело улыбалась. Андре вспомнил про пари.

Около бассейна стоял киоск. Там продавались газеты, сувениры, открытки. На открытках бассейн был сфотографирован в разных ракурсах: с вышки для прыжков, с лужайки и с других точек. Здешний народ очень гордился своим бассейном. Надпись на бронзовой табличке сообщала, что столько-то тысяч граждан столько-то лет добровольно работали на строительстве этого бассейна и что это великолепный пример созидательного труда.