Чтение онлайн

Бэйтман осторожно ткнула подругу локтем в бок и улыбнулась. Робин тихонько усмехнулась в ответ.

– Тебе весело? – Макс резко обернулся к девушкам.

– О, пожалуйста!.. – закатывая глаза, вздохнула Робби. – Ты даже представить себе не можешь, как мне хреново из-за того, что я практически кожей чувствую, как ты меня ненавидишь!

– Заткнись!.. – сквозь зубы процедил мужчина. – Просто заткнись, блядь, Робби! Готовься стать матерью-одиночкой! Потому что как только твой педик появится здесь, я его убью нахуй!..

Робин побледнела и прижалась к Патти, которая в свою очередь, глядя на Макса, начинала действительно беспокоиться за жизнь Криса Мартина.

– Макс, – начала она, – давай ты перестанешь вести себя, как психически больной ублюдок. Это никому сейчас не поможет…

– Я, наверное, должен быть счастлив, что моя сестра залетела от уебка, которого даже мужиком назвать язык не поворачивается, да, Пи?!.

– Пожалуйста, остановите машину, – Робин подалась вперед. – Я хочу выйти.

– Вот уж хер с два! – Макс бросил на таксиста полный злобы взгляд. Затем снова обернулся к сестре и продолжил уже спокойнее: – Еще не хватало, чтобы ты опять хлопнулась где-то посреди улицы. Хотя, может быть, если еще разок стукнешься головой, то хоть мозгов прибавится.

– Я не обязана выслушивать это дерьмо от тебя!.. – теперь кричала Робин. Когда она начинала нервничать, то говорила быстро, и акцент, от которого девушка старательно пыталась избавиться, превращал ее в ту, на кого она меньше всего хотела быть похожей. В свою мать. – Ты ненавидишь меня, ненавидишь Криса! Кого ты вообще любишь, кроме себя?! Ты дерьмовый брат! Приезжал сюда раз в несколько месяцев, чтобы трахнуть очередную телку, а теперь будешь меня жизни учить?! Знаешь что?! Пошел ты на хуй, Макс! Пошел на хуй!..

Уильямс старший громко рассмеялся.

– Конечно, тебя любит только твой траханый в жопу пидор! – сухо произнес Макс. Ее слова ударили гораздо больнее, чем он ожидал. – Тогда почему его до сих пор здесь нет, а?! Где же он?! Скачет по сцене, как долбаная обезьяна, где-то в туре?! Да плевать он хотел на тебя и на этого ребенка!.. Никто не женится на таких, как ты! Даже по залету, Робби!..

Глядя на то, как губы сестры задрожали, Макс отвернулся и снова уставился в окно. Таксист нервно постукивал пальцами по рулю.

– Хочу напомнить, если из вас двоих, уебки, об этом кто-то забыл, – заговорила Патриция, которая все это время хранила молчание, наблюдая за перебранкой Роббс и Макса. – Ты беременна и нервничать не должна. А ты… Макс, ты… Это же твой племянник!..

– Или племянница, – прошептала Робби, смахивая со щеки слезинку.

– Или племянница! – повторила Бэйтман чуть громче. – Макс Уильямс, ты слышишь меня?!

– Племянник, – через несколько минут пробормотал Макс. И с улыбкой добавил: – Хватит нам в семье баб-истеричек.

Быстро промокнув платочком, который ей потянула Патти, глаза, Робин уже хотела ответить Максу что-то, но вдруг увидела за окном проплывающую мимо вывеску кафе, где продавали ее любимое мороженое. Что есть мочи она закричала:

– Ой, остановите!

Едва такси успело притормозить, девушка распахнула дверцу и вышла из машины. Ее примеру последовали Макс и Патти.

– Если сейчас не съем мороженое, то умру, клянусь вам! – она улыбнулась. – Пойдемте!

– Вообще-то, надо нормально поесть, – воспитательно-родительский тон Макса заставил Патрицию громко рассмеяться. Мужчина с недоумением посмотрел на подругу и спросил: – Что, Бэйтман?

– Ничего, – она перебросила через плечо сумочку и, привстав на носки, чмокнула Уильямса в щеку. – Ты просто прелесть. Заплати таксисту, бедняга, кажется, в шоке от ваших разборок. А я пока закажу нам что-нибудь перекусить.

С этими словами она, покачивая бедрами, направилась вслед за Робин, которая уже донимала официантку и одновременно махала Патриции рукой, призывая идти быстрее.

За обедом уже никто не злился и не кричал. К Максу вернулось его привычное похуистично-оптимистичное расположение, а Робин вообще не интересовало ничего, кроме десерта. Глядя на то, как подруга с жадностью уплетает мороженое, Патриция вспомнила это ощущение, когда хочется сожрать все, начиная от сладостей и заканчивая долбаными резиновыми покрышками.

– Так, мне пора вас покинуть, друзья мои, – Бэйтман взяла телефон и медленно поднялась со своего места. – Надеюсь, не убьете друг друга без меня?

– Я сейчас завезу ее домой и к тебе, – Макс улыбнулся. – Моя «любимая» уже там?

– Любимая?.. – Робин вопросительно приподняла бровь, продолжая выскребать из вазочки мороженое.

– Да, Скай уже ждет тебя, – рассмеялась Патти. – Как раз сейчас она мне написала, что «скучает по тебе безумно».

– Вот и отлично, я тоже по ней скучаю, можешь так и написать в ответ, – он одним глотком допил свой кофе. – Я заберу один объектив из квартиры, заброшу Робин и буду там через час, не больше.

– Что значит «заброшу Робин»?! – возмущенно спросила Робби. – Я с тобой поеду. Мне интересно посмотреть на шмотки, и вообще, скучно сидеть дома…

– Ладно, поедем, – Макс улыбнулся. – Заодно заедем купить тебе всех этих колес, которые назначил врач.

Патриция бы с радостью и дальше наблюдала за их вновь обретенной семейной идиллией, но работа никогда и никого еще не ждала. Поэтому, распрощавшись с друзьями, она прыгнула в такси и уехала.

Патти оставила Робин за главную. Робин. За главную. Даже смешно как-то. Взваливать ответственность за сохранность своей квартиры и, да чего уж там скрывать, их собственных жизней на Уильямс. Беременная и еще более неуравновешенная чем обычно. Девушка мысленно готовилась увидеть по возвращении, если не полный треш и несколько нарядов полиции наряду с дымом, валящим с верхнего этажа, где располагались ее апартаменты, то осуждающие взгляды местной обслуги и парочку испорченных вещей, особенно, из тех, которые она особо любила, так точно.

Накручивая себя на худший из возможных вариантов развития событий, Бэйтман постепенно превращалась в ту, кем все вокруг ее и считали – злую бесчувственную машину убийств. Весьма неплохо для деловой репутации, но вот что касалось сугубо личного… это выматывало. Как и любые крайности. Она никогда не была ни первородным злом, каким ее считали те, кому не посчастливилось заиметь с ней конфликт на профессиональной либо любой другой почве, ни образцом терпения и всепрощения, которым порой требовали от нее быть все эти дети, зачастую взрослые, вроде Робин и ее брата, и уж тем более она не была публичной шлюхой, которой ее за несколько прошедших месяцев успели сделать СМИ.