Чтение онлайн

Со скоростью сто километров в час они мчались по автостраде на Нью-Йорк.

Сперва проворонить триста долларов, потом так дико перепугаться и, наконец, разбить сустав, когда этот болван чуть не раздавил его, и всё это в один день!

— Чего ты от меня хочешь? Мне дали билет на поезд. Я вовсе не просил тебя заезжать.

— Держу пари, что тебе нужна работа, — возразил Келп. — Если, конечно, у тебя ничего нет на примете.

— Пока ничего, — ответил Дортмундер. Чем дольше он думал, тем более обиженным себя чувствовал.

— Так вот, есть потрясающее дельце, — заявил Келп, демонстрируя в улыбке все свои зубы.

Дортмундер решил перестать дуться.

— Хорошо, — согласился он. — Так и быть, выслушаю. Валяй.

— Ты, когда-нибудь слышал о местности под названием Талабво?

Дортмундер сморщил нос.

— Остров в южной части Тихого океана?

— Нет, страна. В Африке.

— Никогда не слышал. Но я слышал о Конго.

— Это рядышком, — бросил Келп. — Кажется.

— Там, должно быть, нездоровая обстановка, да? Я имею в виду, по температуре.

— Думаю, так. Хотя точно не знаю, никогда там не был.

— Мне не хочется туда ехать, — проронил Дортмундер. — Сплошная зараза. И к тому же убивают белых.

— Только сестёр милосердия, — уточнил Келп. — Но работать надо будет здесь, в доброй старой Америке. А об Акинзи ты когда-нибудь слышал?

— Врач, написал книжку о сексе, — ответил Дортмундер. — Я хотел взять её в библиотеке, когда сидел, однако список желающих был лет на двенадцать. Я, тем не менее, записался — на случай, если меня не выпустят на поруки, — но так и не увидел этой книги. Он вроде умер, нет?

— Я не о нём, — сказал Келп. — Я говорю о стране. Акинзи — такая страна.

Дортмундер покачал головой.

— Тоже в Африке?

— Так ты о ней слышал?

— Нет. Просто догадался.

— Так вот… Раньше это была британская колония, а когда они получили самостоятельность, у них началась драчка, потому что вся страна делилась на два больших клана, и оба хотели руководить. Произошла гражданская война и в конце концов они решили разделиться на две страны: Талабво и Акинзи.

— Ты так много знаешь… Я потрясён, — вставил Дортмундер.

— Мне рассказали, — скромно признался Келп.

— Но я пока не вижу сути.

— Сейчас. Кажется, у одного из этих кланов был изумруд, драгоценность, которой молились как богу. Теперь это их символ. Вроде талисмана. Как могила Неизвестного солдата, или что-то в этом роде.

— Изумруд?

— Он стоит полмиллиона долларов, — сообщил Келп.

— Немало, — заметил Дортмундер.

— Естественно, продать такую вещицу нельзя — она слишком известна. Но покупатель есть. Он готов заплатить по тридцать тысяч долларов каждому, чтобы получить этот изумруд.

Дортмундер достал из кармана рубашки пачку «Кэмел» и сунул сигарету в зубы.

— А сколько надо человек?

— Возможно, человек пять.

— Итого сто пятьдесят тысяч долларов за камень, который стоит полмиллиона. Выгодное дельце.

— Но каждый из нас получит по тридцать тысяч, — возразил Келп.

— А кто этот парень? — Дортмундер утопил прикуриватель в гнездо на панельной доске. — Коллекционер?

— Нет. Представитель Талабво в ООН.

Дортмундер повернул голову к Келпу.

— Кто-кто?

Прикуриватель выскочил и упал на пол. Келп повторил. Дортмундер подобрал прикуриватель и, наконец, прикурил.

— Поясни.

— Хорошо. Когда английская колония разделилась на две страны, Акинзи получила город, в котором хранился изумруд. Но клан, который владел камнем, живёт в Талабво. Из ООН отправили экспертов, чтобы разобраться в ситуации, и Акинзи выложила деньги. Но проблема не в деньгах. В Талабво хотят изумруд.

Дортмундер помахал прикуривателем и выбросил его в окно.

— Предположим, мы крадём изумруд для Талабво… Почему бы Акинзи не отправиться в ООН и не сказать: «Заставьте вернуть нам наш изумруд»?

— Талабво не станет кричать на всех углах, что камень у них. Они не собираются выставлять его напоказ или что-нибудь в этом роде. Просто хотят иметь его. Как символ. Ну, тебя это интересует?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Дортмундер. — Где он находится в настоящий момент?

— В «Колизее» в Нью-Йорке. Сейчас там выставка всяких штук из Африки. Изумруд — часть экспозиции Акинзи.

— Значит, стащить его надо из «Колизея»?

— Не обязательно. Выставка отправится через несколько недель в турне по разным городам. Перевозка поездами и грузовиками.

Может представиться множество возможностей наложить на него руку.

Дортмундер кивнул.

— Хорошо. Мы стащим изумруд, отдадим этому парную…

— Айко, — подсказал Келп, делая ударение на первом слоге.

Дортмундер нахмурил брови.

— Это же японский фотоаппарат?

— Нет, это имя представителя Талабво в ООН. И если дело тебя интересует, то мы должны прийти к нему.

— Он знает, что я приду? — поинтересовался Дортмундер.

— Конечно. Я ему сказал, что нам необходим организатор, способный составить план, и что ты — лучший в этом деле. Я не сказал ему, что ты сидел в тюрьме.

— Хорошо, — согласился Дортмундер.

Майор Патрик Айко — чёрный, коренастый, усатый — изучал досье на Джона Арчибальда Дортмундера и неодобрительно качал головой.

Он прекрасно понимал, почему Келп не сообщал, что Дортмундер заканчивает срок в тюрьме (один из его знаменитых планов провалился). Но разве Келп не отдаёт отчёта, что майор автоматически проверяет всех людей, которым может доверить изумруд «Балабомо»? Ведь только честнейшие из честных передадут украденный камень Акинзи.