Чтение онлайн

— Очень живописно, — согласился Деврас, — но пойми, мир уже не тот. В наш век просвещенного разума излишества предков кажутся просто нелепыми. Мы уже не предаемся чревоугодию, не устраиваем праздников чудовищного обжорства, а публичные казни скоро станут достоянием истории. Что до меня, не думаю, что когда-нибудь смогу освоиться в аристократическом окружении, коль это не заложено во мне от рождения. Мы всегда жили тихо, просто…

— И в ужасающей нищете, — со вздохом закончил его мысль Гроно. — Знаю, мастер Деврас, какое несчастье выпало на вашу долю. Бедный ваш отец, несмотря на благородное происхождение, был, скажем так, не от мира сего. Слепая вера в миф о панацее Аалдри привела его к полному разорению, а потом и безвременной кончине.

— Если бы он нашел панацею, то принес бы пользу всему человечеству. — Впервые с начала разговора видимость беззаботной веселости, которую напустил на себя Деврас, испарилась. О матери и об отце воспоминаний у него почти не сохранилось. Когда они умерли, он был совсем ребенком, и все же потеря родителей и всех родственников оставила в его душе незаживающую рану, пустоту, заполнить которую не смогла даже забота верного Гроно.

— Безусловно, только панацеи Аалдри никогда не было и нет — факт, с которым так и не смог смириться ваш бедный отец, чем и навлек на себя погибель. Идеалист, обладавший недюжинным умом, но до чего непрактичный, беспомощный в повседневной жизни… впрочем, вы весь в него.

— Так, значит, я на него похож?

— Очень похожи, и внешне, и по характеру. Но будьте спокойны, Гроно не допустит, чтобы вас постигла та же безрадостная участь. А теперь послушайте, мастер Деврас. Как последний потомок блистательного рода Хар-Феннахаров возьмите на себя святой долг вернуть ему былое величие и славу, чтобы это имя зазвучало так же громко, как и прежде! И потому, — победно заключил Гроно, — вашей светлости надлежит приложить все усилия, использовать любую возможность, дабы достичь этой цели… Следовательно, вы непременно пойдете на завтрашний званый вечер!

Деврас, выслушав монолог своего верного камердинера молча и без особого энтузиазма, на мгновение задумался. Вдруг лицо его озарилось лукавой улыбкой.

— Не могу, — заявил он.

— Никаких «не могу», иначе я расценю это как предательство фамильных интересов. Когда еще представится такая возможность? Подумайте, господин, там соберутся даже члены ордена Избранных. Более того, будет присутствовать сам лорд Ваксальт Глесс-Валледж, магистр ордена и доверенное лицо герцога. Стоит вам только войти в доверие к лорду Глесс-Валледжу…

— Не могу, — повторил Деврас.

— Об изысканности герцогской кухни ходят легенды. Сходите, впервые за много недель ваша светлость сможет испытать чувство благостного насыщения.

— Перспектива заманчивая, но — увы.

— Не желаю даже слушать! Непреодолимых препятствий не бывает.

— Подумай хорошенько. У меня же нет приглашения, — напомнил Деврас. — Что с того, что я назовусь лордом Хар-Феннахаром? Без персонального приглашения в герцогский дворец все равно не попасть.

— А если бы было у вас такое приглашение, пошли бы?

— Пожалуй, что да. Но все же…

— Так радуйтесь, ваша светлость. Всем нашим бедам пришел конец. Смотрите!

Гроно извлек из кармана квадратик белого картона, с вытисненным на нем замысловатым гербом лантийского герцога. Это было приглашение, адресованное его светлости лорду Деврасу Хар-Феннахару, с просьбой посетить дворец герцога вечером следующего дня.

— Гроно, где ты его раздобыл? — В ответ гробовое молчание.

— Неужели герцог прочел мои письма и признал справедливость притязаний…

Деврас осекся на полуслове, повнимательнее присмотревшись к пригласительному билету.

— Что это налипло на лицевую сторону? Даже вроде как отслаивается…

— Не трогайте, мастер Деврас! Не то все испортите!

— Что?..

Деврас внимательно изучил карточку, водя пальцем по гладкой поверхности.

— Первоначальное имя закрашено белой краской, а поверх него вписано мое. Так, это подделка!

— Ни в коем случае, мой господин! Самое что ни на есть подлинное приглашение всего-то трех-четырехгодичной давности — во всяком случае, так уверял антиквар, у которого я его приобрел. Изменены лишь дата и имя. Но ведь это ради благого дела.

— Твоя работа?

Камердинер скромно склонил голову.

— Гроно, и как тебе такое могло прийти в голову? Это же противозаконно! Хочешь, чтобы меня оштрафовали, посадили в тюрьму, выслали из страны?

— Что вы, господин! Я желаю вам исключительно счастья, всяческих благ, почестей и несметных богатств.

— И ты считаешь, что лучший способ достичь всего этого — взять и подделать приглашение?

— Как знать? Во всяком случае, это шанс, и упускать его грешно. Помните о долге, господин. И об обещании. Не вы ли дали слово пойти, будь у вас на руках пригласительный билет? А раз так, извольте отправиться. Слово лорда крепко.

Челюсти капкана сомкнулись, но Деврас все еще продолжал слабо сопротивляться.

— Есть и еще одна загвоздка, — выдвинул он достаточно веский аргумент. — Я заложил всю одежду, кроме разве что этих лохмотьев. На вырученные деньги мы с тобой питались последние три дня. Любой прием в герцогском дворце требует парадного костюма, и в таком виде я там появиться, конечно же, не могу.

Видя, что Гроно уже открыл рот, чтобы возразить, Деврас поднял руку.

— Более того, нам нечего и надеяться на то, чтобы выплатить залог. Денег у нас не осталось, да и заложить больше нечего. — Он задумался. — Разве только браслет. Его, пожалуй, продать еще можно. Почему бы и нет? Все равно когда-то придется с ним расстаться.

На запястье его левой руки красовался массивный серебряный браслет — старинный, расписанный символами магистра Ланти-Юма. Реликвия, которая передавалась в сзарийской ветви рода Хар-Феннахаров из поколения в поколение.

— Этот браслет — фамильная драгоценность! Его привез из Ланти-Юма еще ваш достойный предок Риллиф Хар-Феннахар. Так по какому праву вы говорите о продаже? — Возмущению Гроно не было предела. — Скажите лучше, сколько можно выручить за все эти старые тома?

— Только не книги! — отрезал Деврас. — Скорей уж расстанусь с браслетом.