Шрифт:
Пролог
Худые пальцы декана Тобикуса барабанили по твердой деревянной столешнице. Он развернул кресло так, чтобы сидеть лицом к окну, а не к двери, – специально, чтобы не глядеть на нервного сухощавого человечка, вошедшего в его кабинет на втором этаже Библиотеки.
– Ты… ты просил… – заикнулся Вайсеро Билаго, но Тобикус приподнял дрожащую – кожа да кости – руку, остановив его.
Билаго, глядящего в лысый затылок старого декана, пробил холодный пот. Он посмотрел на стоящего в стороне Брона Турмана, одного из наставников Библиотеки, жреца высшего ранга, принадлежащего к ордену Огма, но высокий мускулистый мужчина лишь слегка пожал плечами: ему нечего было ответить.
– Я не просил, – обстоятельно поправил декан Тобикус Билаго. – Я велел тебе явиться. – Тобикус развернулся в своем кресле, и нервный Билаго, кажущийся сейчас как никогда маленьким и ничтожным, отпрянул к дверям. – Ты все еще внимаешь моим приказам или уже нет, дорогой Вайсеро?
– Ну конечно, декан Тобикус, – отозвался тот. Он осмелился приблизиться на шаг, выйдя из тени. Билаго был алхимиком, постоянно проживающим в Библиотеке Назиданий, открытым последователем и Огма, и Денира, хотя формально не принадлежал ни к одному из орденов. Он был предан декану Тобикусу, как служащий хозяину и как овца пастуху разом. – Ты декан, – почтительно проговорил он. – Я всего лишь слуга.
– Точно! – прошипел Тобикус, словно предупреждающая о нападении рассерженная змея, и Брон Турман с подозрением уставился на иссохшего старика.
Никогда прежде декан не был столь возбужден и взволнован.
– Я декан, – подчеркнул Тобикус последнее слово. – Я распределяю в Библиотеке обязанности, а не Кэ…
Тобикус проглотил конец фразы, но и Билаго, и Турман уловили выпущенную часть и поняли смысл.
Декан говорил о Кэддерли.
– Ну конечно, декан Тобикус, – покорно повторил Билаго, не скрывая подавленности.
Внезапно до алхимика дошло, что он оказался в центре битвы между могущественными силами, и это, возможно, ему дорого обойдется. Дружба Билаго и Кэддерли не была тайной. Также не делалось секрета и из того факта, что алхимик частенько работает над несанкционированными и финансируемыми частным образом проектами молодого жреца, беря плату лишь за используемые вещества.
– В твоей лавчонке имеется какой-нибудь каталог? – поинтересовался Тобикус.
Билаго кивнул. Естественно, у него был каталог, и Тобикус знал это. Лаборатория Билаго подверглась разрушению меньше года назад, когда Библиотека попала под смертоносное воздействие Проклятия Хаоса. Глубокие сундуки требовали починки и замещения ингредиентов, и Билаго сразу же составил полный реестр.
– У меня тоже кое-что есть, – заметил Тобикус. Брон Турман все еще взирал на декана с любопытством, не понимая, к чему тот ведет. – Я знаю все, что должно быть там, – начальственно продолжил старик. – Все, улавливаешь?
Билаго, которому чувство чести придало силы, выпрямился впервые с тех пор, как вошел в комнату.
– Ты обвиняешь меня в воровстве? – прямо спросил он.
Поза, которую принял худощавый человечек, вызвала у декана насмешливую ухмылку.
– Пока нет, – словно ненароком ответил он, – поскольку ты все еще здесь, а значит, все, что ты захотел бы взять, тоже должно быть тут.
Билаго попятился; его кустистые брови нахмурились, между ними пролегла глубокая складка.
– Твои услуги больше не требуются, – объяснил Тобикус по-прежнему внушающим трепет холодным тоном.
– Но… но декан, – пробормотал Билаго. – Я же…
– Убирайся!
Брон Турман выпрямился, расслышав в голосе Тобикуса интонации, которые указывали на использование магии. И бородатый жрец Огма не удивился, когда Билаго внезапно оцепенел и буквально выпал из комнаты. Взглянув на Тобикуса, Турман поспешил закрыть двери.
– Он был хорошим алхимиком, – негромко произнес Турман, возвращаясь к огромному письменному столу.
Тобикус вновь смотрел в окно.
– У меня есть причины сомневаться в его верности, – объяснил декан.
Брон Турман, прагматик, никогда не питавший особого пристрастия к Кэддерли, не стал настаивать. Тобикус был деканом, а значит, имел право нанять или уволить любого, не принадлежащего к клиру служителя по своему выбору.
– Бэкио был тут целый день, даже больше, – сказал Брон Турман, меняя тему. Человек, о котором он упомянул, был командиром гарнизона Кэррадуна, прибывшим обсудить оборону города и Библиотеки на случай нападения Замка Тринити. – Ты говорил с ним?
– Мы не нуждаемся в Бэкио и в его крохотной армии, – самоуверенно заявил Тобикус. – Я вскоре отпущу его отряд.
– От Кэддерли нет вестей?
– Нет, – ответил Тобикус, не кривя душой.
Действительно, декан ничего не слышал о юноше с тех пор, как Кэддерли и его спутники ранней зимой удалились в горы. Но Тобикус верил, что армия не потребуется, верил, что Кэддерли добьется успеха и сокрушит Замок Тринити. Ибо сила молодого жреца росла, и декан чувствовал себя отделённым от света Денира. Когда-то Тобикусу была под силу самая могущественная священная магия, но теперь даже простейшее заклинание, вроде того, которым он воспользовался, чтобы отослать беднягу Билаго, с трудом срывалось с его узких губ.
Он отвернулся от окна и встретился с полным сарказма взглядом Брона Турмана.
– Ладно, – уступил старик. – Скажи Бэкио, что я встречусь с ним сегодня вечером. Но я настаиваю, что его армия должна занять оборонительную позицию и не предпринимать долгого и утомительного путешествия в горы!
Брон Турман удовлетворился этим.
– Но ты уверен, что Кэддерли и его друзья победили, – ехидно заметил он.
Тобикус не ответил.
– Ты веришь, что Библиотеке больше ничто не угрожает, – настаивал Брон Турман. Бородатый жрец Огма улыбнулся, в его больших серых глазах мелькнула задумчивость. – По крайней мере, ты веришь, что одной угрозой стало меньше, – добавил он.
Взгляд Тобикуса посуровел, морщины, похожие на вороньи лапки, сбежались к переносице и окружили глазницы кольцом складок.
– Это тебя не касается, – тихо предостерег он.
Брон Турман уважительно поклонился.
– Это не означает, что я ничего не понимаю, – сказал он. – Вайсеро Билаго был отличным алхимиком.
– Брон Турман…
Жрец смиренно поднял руку.
– Я не друг Кэддерли, – проговорил он. – Но я и не юнец какой-нибудь. Я заметил, что в обоих наших орденах идет борьба противоположных сил и процветают интриги.