Чтение онлайн

– Проходите, пожалуйста! – Стаса предупредительно пропускали внутрь охраняемой комнаты. – Артур Николаевич примут вас!

По аналогии с предыдущими впечатлениями, Стас готовился шагнуть в пентхаус дорогого отеля. Но в кабинете начальника по кадрам все было сдержанно, просто и функционально. Серого цвета мебель казалась надежной, качественной, и… ничем не выдающейся.

Сидящий в кресле за большим столом заместитель директора тоже не выделялся на фоне своего кабинета. Средней комплекции. В зеленом джемпере и светлых брюках. На переносице – очки в золотой оправе в духе начала века. На вид – лет тридцать пять – сорок. Ничем не запоминающееся лицо производило бы приятное впечатление, если бы не острые, подвижные глаза, с самого начала кажущиеся подозрительными и хитрыми.

– Вы – Станислав Александрович? – начальник поднялся навстречу и даже протянул Стасу руку. – Проходите, присаживайтесь!

Стас послушался: пожал протягиваемую руку и сел в указанное кресло. От всех этих приготовлений и любезностей он начинал терять терпение.

– Стало быть, хотите у нас работать? – улыбнулся директор.

Стас не ожидал такого вопроса – это они хотели, чтобы он здесь работал.

– Наверное, да… А где это, «у вас»?

– Не забегайте вперед. Вы приехали на собеседование?

– Меня привезли на собеседование, – давая понять, что знает о своих правах, напомнил Стас.

Директор внимательно посмотрел на гостя поверх очков:

– Вам не понравилась секретность, с которой вас сюда доставили? Но такие у нас правила. Вы узнаете все, что вам нужно знать, но не раньше, чем мы решим, что подходим друг другу… Нэтфон снимите – здесь он вам не помощник.

– А почему?

– Потому, что институт заблокирован от внешних источников информации. У нас своя, внутренняя сеть, к которой вы пока не допущены. Ваш нэтфон не будет работать в этом здании.

Стас снял очки и в некотором замешательстве покрутил их в руках.

– Институт?

– Скажем так: место, где проводятся исследования.

– Но как вы работаете, если нет доступа к элементарному программному обеспечению?

– У нас есть собственные наработки. Глобальная сеть не защищена от проникновения взломщиков, а потеря информации для таких учреждений, как наше, чревато серьезными неприятностями… Но мы не будем отвлекаться: у меня не так много времени. Займемся вами… Вам удобно?

Реагируя на вопрос, Стас наконец осмотрел кресло, в котором оказался. Подлокотники завершались браслетами с электродами, а некая металлическая деталь в подголовнике холодила затылок.

– Электрический стул? – пошутил молодой человек.

– Да. Программистов развелось слишком много – мы покупаем у ВУЗов самых талантливых и поджариваем на этом стуле. – Директор ответил шуткой на шутку, но его глаза при этом смотрели холодно и внимательно, без тени веселья. – Положите кисти в кольца, а голову опустите на подголовник.

– Зачем?

– Буду следить за вашими биоритмами. Это поможет мне понять, что вы действительно знаете, а что просто выучили на память. Готовы? Приступим?

Стас в растерянности пожал плечами – он никогда не слышал, чтобы молодых специалистов обрабатывали, как подозреваемых на следствии.

– Вопрос первый: чем вы будете заниматься? – начал директор.

– Я? – Стас опешил. – Я думал, вы мне это сообщите?

– Кто вы?

– Я? Программист. Нейропрограммист.

– А что значит: «нейро»?

– Вы хотите, чтобы я рассказал, чем нейропрограммирование отличается от обычного программирования? – не понял Стас.

– Да! Конечно! Что это за наука, какие применяются методы, какие изучаются дисциплины?

Стас почувствовал себя задетым.

– Я сдал экзамен. Неужели вы настолько не доверяете университетскому диплому, что боитесь, что выпускник может не знать основ своей профессии?

– Станислав, я нисколько не сомневаюсь, что вы ЗНАЕТЕ все, чему вас учили, – пояснил директор. – Просто мне не нужны ваши знания. Знания – информация, которую я могу почерпнуть из справочника. Я хочу видеть, КАК вы знаете, НАСКОЛЬКО вы знаете, ЧУВСТВУЕТЕ ли вы то, что знаете. И давайте на будущее договоримся: я спрашиваю – вы отвечаете. Наоборот не будем. Итак, что ВЫ понимаете под наукой «нейропрограммирования»?

Стас собрался с мыслями.

– Тогда… Во-первых: нейропрограммирование – это не наука, а практическая методика. Нейропрограммированием называют расчет, состоящий из трех этапов. На первом этапе анализируется исходный объект. Составляется математическая модель, учитывающая все характеристики, подлежащие модификации, а также взаимосвязи, образованные при формировании данных характеристик. На втором этапе строится математическая модель объекта, который будет получен путем модификации. Учитываются условия, предоставленные постановщиком задачи. На третьем этапе разрабатывается непосредственно готовый продукт – программа, преобразующая исходный объект в желаемый результат.

– Угу… – Директор рассеянно кивнул. Его глаза смотрели непонятно куда – очевидно, следили не только за Стасом, но и за информацией о биоритмах тестируемого, которую выводили на внутреннюю поверхность стекол его нэтфона, стилизованного под очки для коррекции зрения. – Несколько сухо, но предположим… А какой из этапов наиболее важный?

– Все три важные.

– Скажем иначе: где требуется больше таланта, опыта, где легче проявить себя?

– Принято считать, что все три этапа равноценны. На первом нужны талант и опыт, чтобы подобрать необходимое, но достаточное число свойств объекта, принимаемых во внимание при построении модели. Потеря из вида какого-то свойства приведет к возникновению ошибок в расчете и сделает неисполнимой задачу превращения исходного материала в описанный «техническими условиями». Лишние характеристики, наоборот, усложнят расчет и не позволят подобрать оптимальный и наиболее эффективный алгоритм программирования.

На втором этапе важно определить, какие требования заказчик программы ставит на первое место, а какие не играют для него первостепенной роли. Модель-результат строится из исходной модели – нужно обладать определенным чутьем, чтобы построить модель, максимально близкую к исходной, но отвечающую всем требованиям «технических условий» заказчика. Если отличия исходной модели от конечной окажутся серьезными, процесс модификации потребует слишком много времени и может привести к разрушению объекта или к последствиям, не указанным в «технических условиях».