Продюсер
Шрифт:
— Ну-ну! Другого я и не ждала от тебя! Прощай, Иван Бессарабский! — выкрикнула Медянская.
Вот только трубка уже молчала.
Должники
Если честно, Иван Бессараб не знал, что делать. Как утверждал Митяй, им должны были все, даже Фрост и Ротман. Нет, Бессараб попытался поговорить с ними и быстро сделал главный вывод: разные весовые категории. Чтобы говорить с таким, например, человеком, как Фрост, о возвращении не принадлежащих ему денег, мало было предъявить бумаги, доказывающие, что ты прав, а он, медиамагнат, не прав. Чтобы разговаривать с таким человеком о возвращении денег, нужно было круглосуточно ходить в бронежилете, закрывающем тебя с головы до пят, а лучше иметь в зятьях кого-нибудь из Кремля. Но у Бессараба не было зятя в Кремле.
Положа руку на сердце, даже такой, как Ротман, был Бессарабу — одному, без помощи покойного Шлица — не по зубам. Пожалуй, только Гарик Бестофф, совладелец клуба, несмотря на хорошую «красную крышу», был уязвим, а потому, когда Медянская позвонила, Иван искренне обрадовался.
«Значит… сто тысяч…»
Это были не ахти какие деньги, но дело было даже не в деньгах. Это был отличный повод, чтобы встретиться с Гариком лично. Бессараб немедленно набрал Фадеева:
— Привет, Митяй! Медянская сказала, у тебя там ситуация с Гариком и деньгами вышла. Типа помощь нужна… ты расскажи, как да что…
Фадеев рассмеялся:
— Да ну их. Эти… Гариковские головорезы деньги у меня отняли — прямо у подъезда.
— Менты? — уточнил Бессараб.
— Ага. Я Гарику пожаловался, он обещал вернуть — и с концами. Ни денег, ни фига.
Бессараб замер. Если Гарик имел неосторожность что-то Митяю пообещать, то тема была — пальчики оближешь!
— А он точно обещал вернуть эти сто тысяч? — на всякий случай переспросил он. — Он сам, лично это пообещал?
— Лично, — подтвердил Фадеев. — Он сказал: «Найдем. Главное, чтобы эти ребятки еще не потратили их на благотворительность…» Вот мерзавец, да?
Бессараб задумался. Гарик буквально напросился, чтобы его облегчили на эти сто тысяч…
— А ты чего это конфликтовать с Гариком решился? — на всякий случай спросил он.
Бессараб знал, что Митя, несмотря на недавнюю вспышку, не храброго десятка. И, конечно, все тут же разъяснилось.
— Какой конфликт? Гарик у меня несколько часов назад артистов заказал! Так что он от меня теперь зависит по уши!
Это Бессарабу понравилось. Теперь, что бы там ни думала «крыша», он, как представитель Мити Фадеева, имел право на личную встречу с Гариком Бестофф, а там… Бессараб даже зажмурился от перспектив.
— Только это… Иван… я тебе не жаловался. Мне — сам понимаешь — конфликт с Гариком не нужен. Ты, если решишь наехать, на меня не ссылайся. Ладно?
— А при чем здесь ты! — рассмеялся Бессараб. — Мне сама Хозяйка Медной Горы этот разговор поручила! Не какой-то там Митяй…
Бессараб положил трубку на рычаги и даже мурлыкнул от удовольствия.
«Уж с Гарика я не слезу! А там — гори оно синим пламенем!»
Бессараб давно чуял: бизнеса покойного Шлица не удержать: ни Вике, ни Мите, ни ему. А значит, пора было заниматься устройством своей персональной судьбы. Сейчас козыри сами шли к нему в руки, и Бессараб даже напевал от удовольствия.
А на другом конце Москвы, точно так же напевая от удовольствия, набирал новый номер телефона Фадеев.
— Гарик? Это я, Митя. Тут такое дело… на меня Медянская наехала, типа, где мои сто тысяч… пришлось признаваться. Так что, короче, если Бессараб к тебе приедет, это не я его к тебе послал. Ты же знаешь, я к тебе хорошо отношусь…
Теперь Митю упрекнуть было не в чем.
«Даже если они друг друга перестреляют…»
Бумажки
После разговора с Митей и Бессарабом взвинченная донельзя Виктория долго приходила в себя, приняла ванну с успокаивающим маслом мелиссы и поняла, что дела и впрямь придется брать в свои руки. И начала она с сейфа Иосифа.
В эту святая святых он не допускал никого, но в записной книжке, что хранилась отдельно, в маленьком сейфе Медянской, были все необходимые шифры и коды. Понятно, что час ушел только на то, чтобы правильно повернуть все колесики и ручки. Наконец замок чавкнул и выплюнул дверь наружу, и Виктория, увидев, сколько здесь лежит, попросту выгребла все: и папки, и отдельные бумаги, и даже коробки с какими-то наградами. Здесь же в аккуратной сандаловой коробке лежал пистолет.
Этот «ТТ» подарил Иосифу незабвенный премьер Вадим Стефанович Черномырзин. На его пятидесятипятилетний юбилей Иосиф поставил грандиозное шоу со всеми лучшими артистами, добавив к ним даже Майкла Джексона.
Виктория улыбнулась. Над последним Черномырзин потешался весь вечер и, посадив за свой столик, все пытался напоить водкой. Майкл прикрывал лицо ручкой и отказывался, пугаясь и объятий медведеподобного госмужа, и его громких восклицаний. Хорошо еще, что Иосиф запретил дословно переводить коронные шутки Стефаныча. Тот периодически подымал чарку и выкрикивал:
— Ну, Мишка, за тебя неумытого! Чтобы тебя президентом Штатов избрали и всех негров освободили.
Майкл, по счастью, не понял даже столь простого слова, как «негры», — премьер изрядно басил и на южный манер «гхэкал», так что получалось нечто вроде «нахроу». За этот вечер Черномырзин и отблагодарил Иосифа. Честный дядька даже позвонил Виктории из Беларуси, где жил в роли посла, чтобы соболезнование выразить.
Медянская протерла пистолет бархатной тряпкой, в которую он был завернут, и убрала обратно. Стала открывать коробки и даже растерялась: в них были медали, ордена, какие-то почетные знаки и значки. В последние годы их дарили много, и Иосиф, проживший бедную в детстве жизнь, с удовольствием их принимал и складывал. Нет, он не относился к ним серьезно, но все же дорожил. «Награда есть награда» — так он и говорил. А еще добавлял, как Кутузов из «Гусарской баллады», вручивший крест героине Голубкиной: «Наградами не разбрасывайся! Заслужил — носи!»
Виктория вздохнула и, видя, что с наградами и за весь вечер не разобраться, отложила коробки в сторону. Открыла первую папку. Какие-то иностранные названия. Герб, непонятное название «NIEVE». Внутри бланки, счета.
«Видимо, документы на какие-то иностранные компании…» — предположила Виктория и признала, что сама в этом разобраться не в состоянии; требовался хоть кто-то, кто смог бы объяснить, что это, и правильно распорядиться документами.
«Ну не к нотариусу же тащить все эти бумаги!»