Проданный талант
Шрифт:
— Я согласен! располагайте моим талантом, если верите, что он у меня есть!
Марин жадно схватил обеими руками протянутую ему руку юноши, с трудом удерживаясь от крика восторга, готового сорваться с его губ.
— Вот вам первые пятьдесят рублей, — сказал он затем. — Первая получка-с! Благоволите принять. За квартиру и обеды не высчитываю. После сосчитаемся. Вам ведь теперь нужны деньги для матери…
И вынув несколько засаленных десятирублевок из ветхого бумажника, он передал их Алексею.
Тот принял деньги трепещущей рукою и положил в карман. Сердце его то билось, как подстреленная птица, то замирало мучительно и жутко.
— Да, вот еще, — произнес Марин. — Чуть было не забыл. Хотя я вам верю на слово, но все же лучше заключить маленькое условие. Вернее-с! Да оно, кстати, у меня уже написано и вам надо только его подписать.
При этих словах Марин вынул из того же бумажника большой исписанный лист бумаги. Алеша быстро пробежал бумагу, в которой значилось, что он обязуется впредь работать у Марина, исполнять все работы только по его указаниям, предоставлять подписывать их именем Марина и не продавать ни одной картины под своим именем, о заключенном же условии хранить тайну.
Алеша, прочитав это условие, схватился было за голову, но затем быстро поставил свою подпись и возвратил его Марину.
— Теперь все в порядке! — произнес радостно Марин.
В это самое время кто-то постучал в дверь.
— Ага! вот куда они оба спрятались! — послышался грубый голос, и один из друзей Марина и новых знакомых Алексея вошел в комнату.
— Мне трактирный мальчик сказал, что вы оба здесь. О чем толковали-с? — осведомился он, приподнимая свою засаленную фуражку.
— Тс! Ни слова никому о нашем деле, — успел шепнуть Марин Алеше, принимая при этом самый беспечный и даже веселый вид.
Потом он добавил громко, как ни в чем не бывало:
— Алексей Иванович, вы хотели отнести деньги на почту для вашей матери. Торопитесь, а то будет поздно. А мы здесь потолкуем вот с ним! — и он кивнул головою на вновь прибывшего.
Алеша горел нетерпением отослать в Вольск свою первую получку. К тому же его несказанно тянуло побыть наедине с самим собою. Поэтому он поспешил воспользоваться предложением Марина и бросился вон из трактира.
На лестнице до него донесся голос Марина, обращенный, очевидно, к его знакомому:
— Поздравьте меня с успехом.
VIII
С бледным лицом и пылающими глазами Алексей стоял за мольбертом. Его рука, вооруженная кистью, набрасывала последние мазки. Палитра с красками трепетала в другой руке. Он весь горел от охватившего его художественного увлечения.
Картина была почти закончена. Она изображала бедную комнату. В постели, в жару, лежал больной ребенок. У столика сидела молодая женщина и метила белье. Ее лицо, красивое, но изнуренное и усталое, ее красные от бессонницы глаза, ее согнутая над работой фигура, — все это составляло главный центр картины. И фигура женщины удалась на славу. Она была как живая. Алексей воспроизвел в ней портрет своей матери, а в больном ребенке изобразил себя лет десять назад.
Картина носила название «Ради сына». Сегодня он должен был закончить ее. Он сидит над нею уже около месяца. Это его первый серьезный труд. Тема картины захватила его, потому что он взял ее из своей собственной жизни. И свою мать он изобразил на ней, как живую.
Он лихорадочно набросил несколько мазков и, далеко отшвырнув от себя кисть и палитру, взглянул на работу.
Картина точно жила. Алексей отошел от нее на несколько шагов.
Февральское солнце как раз в эту минуту ударило в комнату и озарило картину. Фигура женщины так и бросалась в глаза, как живая, правдивой точностью. Целая поэма материнской любви и материнских страданий смотрела с этого мастерски исполненного личика.
Алексей весь затрепетал от счастья. Он понял сам, что картина хороша. Он схватил кисть потоньше и снова бросился к мольберту. Рука его сделала движение написать начальные буквы его фамилии, и вдруг кисть выпала из его рук. Он схватился за голову и глухо застонал, вспомнив, что это не его картина, что под нею будет стоять имя того ужасного человека, которому он продал свой талант в тяжелую, мучительную минуту.
О, этот человек!
Вот уже около года, как он находится под его страшной властью. Он написал для него до десятка мелких картин, которые уже дали имя Марину, дали ему и великолепный заработок. О Марине писали, о нем говорили. Каждая из картин, подписанная именем Марина, покупалась немедленно, лишь только появлялась на выставке или в витрине того магазина, куда сбывал их художник.
И те, которые знали Марина по его прежним посредственным работам, удивлялись, как это сразу у него явился такой талант. Но никто не подозревал. что все эти картины писаны вовсе не Мариным, а никому не известным юношею из Вольска…
Только Алеша с каждой картиной чувствовал все больше и больше невыносимую душевную боль и муку.
За этот год никто бы не узнал в нем прежнего свежего юноши. Лицо Ратманина осунулось, как у больного. Глаза ввалились глубоко в орбиты и горели диким, лихорадочным огнем.
Сейчас это лицо, эти глаза казались еще страшнее, еще болезненнее. Мысль вертелась на одном: он должен передать Марину и эту картину! И эту, написанную кровью и сердцем. О!
Алеша схватился за голову и замер на месте. Так он просидел в глубоком отчаянии минуту, другую. Потом быстро поднял кисть и подписал ею на углу картины: Дмитрий Марин.
В эту минуту в дверь проскользнула сутуловатая фигура самого Марина.
Он приблизился к картине, взглянул на нее и невольно вскрикнул от восторга…
Глаза его загорелись торжеством.
— Хорошо, мой юный друг, превосходно! — произнес он, не отрывая глаз от картины. — Так превосходно, что хоть я условился платить вам только пятьдесят рублей — за эту картину я вам еще отдельно прибавлю двадцать пять целковых… О, Дмитрий Марин умеет ценить людей! — добавил он с гордым достоинством.
Если бы год тому назад Алеша услышал это, он был бы бесконечно счастлив. Лишних двадцать пять рублей! Ведь это для него с матерью крупная сумма!
Но теперь, когда вместе с этой картиной от него как бы отнимали кусок его сердца, он думал иначе. Ведь эта картина — это его творенье, его работа, его талант, его детище! А, между тем, его дарованием бессовестно пользуется другой человек!.. Он, Алеша, не хозяин своего создания… Он…