Про всех падающих
Шрифт:
Горман. Вы подразумеваете лейтенанта Син-Джона Фитцбола?
Крим. Син-Джон Фитцбол, точно так, разве он в этом не был замешан?
Горман. Ну, он ухаживал за ней немного. (Пауза.) Он умер в четырнадцатом. От ран.
Крим. А его тетушка мисс Хестер?
Горман. Вот уже много лет как умерла, много лет.
Крим. Замечательная была старуха, разве что немного гневливая.
Горман. Заводилась с пол-оборота, но сердце — чистое золото, если узнать ее поближе. (Рев двигателя.) У ее племянницы та же порода, согласны?
Крим. У племянницы? Не помню ее совершенно.
Горман. Не помните совершенно мисс Викторию? Ну как же, как же, когда-то она должна была выйти замуж за американца, но по-прежнему живет в Башенках.
Крим. Мне казалось, что Башенки продали.
Горман. Продали Башенки? Ну что вы, что вы, их они никогда не продадут, родовое гнездо на протяжении трех столетий или даже больше, трех столетий, мистер Крим.
Крим. Вам бы их летописцем быть, Горман, вас послушать — вы все о них знаете.
Горман. Ну уж не летописцем, пожалуй, мистер Крим, но мисс Викторию я знаю вдоль и поперек, скажем так, мы останавливаемся потрепаться, встретившись на улице, совсем как в былые годы, когда была жива ее тетушка, да, мисс Виктория, в ней ни капли гонора нет, поверьте мне, та еще порода.
Крим. У нее разве брата не было?
Горман. Да, лейтенант, он умер в четырнадцатом. От ран.
Оглушительный рев двигателя.
Крим. Чер-р-товы колымаги, даже поговорить спокойно не дают. (Пауза.) Что ж, я, пожалуй, помчусь, я отрываю вас от дела.
Горман. Помчитесь, куда ж это вы помчитесь, встретились в кои-то веки, а вы уже спешите.
Крим. Ну, задержусь еще только на минуточку, и выкурим по быстрой. (Пауза.) Куда я подевал сигареты? (Пауза.) Закуривайте, не ждите меня.
Горман. Подумать только, подумать только…
Внезапно воцаряется полная тишина. 10 секунд. Мелодия возобновляется. Возобновляется уличный шум и ненадолго перекрывает мелодию. Крещендо звуков улицы и мелодии одновременно. Наконец мелодия победоносно воспаряет над уличным шумом.