Признание
Шрифт:
«…У меня сложное отношение к нему. Глеб мне и нравился и не нравился. Чем нравился? Мужеством современного мужчины. Могу пояснить… Мне кажется, мужчины перестают быть мужественными. Не знаю, в чем причина, по это так. Присмотритесь, к чему стремится мужская мода. Брелоки, побрякушки, цепочки, прическа… А на работе? Когда надо принять конкретное решение — мекают, бекают. Стараются переждать, не высказаться. Перекладывают на других… Извините, я отвлеклась. Теперь — чем Глеб не нравился? Слишком у него было много достоинств. Это подозрительно. И потом скучно — все знаешь наперед».
Свидетельница М. Кутайсова:
«…Мне трудно быть объективной. Я его люблю».
Никита возмущался. Он не знал, куда сесть. Разве на подоконник? Но подоконники были заставлены колючими кактусами.
— Садись на пол! Древние греки, например, даже пили лежа.
Алену обстановка детского сада умиляла. Она расставляла на сдвинутых маленьких столиках маленькие тарелки, раскладывала маленькие вилки.
— Древние греки ложились на пол, когда напивались. Я тоже через пару часов буду древним греком… Кстати, откуда тебе известны подробности жизни древних греков?
— Семейные предания. — Алена протянула Никите консервный нож. — Открой байку сардин. Нужна мужская сила.
Никита продолжал ворчать о том, что день рождения можно было отметить в кафе или у него дома. Нет, это ж надо, такая блажь — в детском саду!
— Открывай, открывай сардины, старый ворчун. Ты забыл свое детство, мне жаль тебя, — смеялась Алена.
Банка не поддавалась, увертывалась от ножа, скользила. Раз даже упала на пол. Никита все больше свирепел. Девушки насмешливо молчали. Наконец банка поддалась, плеснув напоследок масляные слезинки.
— Какой же ты растяпа, Кит! — не выдержала Марина. — Полчаса над несчастной банкой!
— Просто ему не везет. — Алена откинула со лба волосы.
— Не повезло мне, что я с вами познакомился! — Никита бросил нож и отошел.
— Ты? С нами? Ха! Это мы с тобой познакомились. Мы с Мариной пришли в этот сад раньше тебя.
— Ну и что? — серьезно ответил Никита. — Меня бабушка не пускала.
— Ой, умру! — Марина оглядела неуклюжую фигуру Никиты. — У тебя и бабушка была, Кит? Ой, не могу! У него бабушка была.
— И была! Доктор наук, между прочим, — обиженно произнес Никита. — Физиолог.
— Доктор паук. А ты в кого пошел, Кит? — продолжала Марина. — В меня, да? Или в Аленку?
— Аленку вы не трогайте, плебеи! А ленка диссертацию через год защитит. — Алена обтирала полотенцем посуду. — Еще придете ко мне денег одалживать… Ты, Кит, сколько сейчас стоишь?
— Сто тридцать он стоит, — ответила Марина.
— Сто сорок! — поправил Никита.
— Это когда ж тебе накинули? Или постеснялся обмыть прибавку?
— Постеснялся. Еще приказ не подписан. Скрипкин только вчера из отпуска вернулся, — вздохнул Никита и рассмеялся. Чего это он стал о чем-то спорить? И всерьез! Расстроился из-за каких-то масляных пятнышек на старых брюках…
Никита смеялся. Когда он смеялся, лицо покрывалось веселыми лучиками. Они тянулись к уголкам губ, к уголкам глаз. Склонив голову набок, он смеялся в полное свое удовольствие…
И Марина смеялась. Когда она смеялась, носик, короткий, вздернутый, жадно втягивал воздух…
И Алена смеялась. Она смеялась, обхватив руками затылок и откинув голову…
Они поглядывали друг на друга сквозь зыбкую вязь смеха и уже не помнили причины, вызвавшей смех. Да и была ли причина? Просто им приятно смеяться. Их ничего не стесняло. Они прекрасно знали друг друга много лет. Всю жизнь. Хотя и виделись не так уж часто…
— Кит, Кит… Помнишь, как ты подрался из-за меня с Глебом, помнишь? В школе, — проговорила Алена.
— Дурак был, — хохотал Никита.
— Ты рыцарь был, глупый. Я тебе правилась, ты и подрался… А сейчас? Какой-то Скрипкин, господи! — Алена укоризненно качала головой.
Никита шагнул к стене, снял с крючка автомат и спрятался за шкаф. Он выставил автомат и нажал гашетку. На кончике дула замерцала лампочка, изображающая выстрелы.
— Я тебя убил! Падай! — закричал Никита.
Девушки оглянулись: в дверях стоял Глеб.
Из бесед со свидетелями по делу № 30/74.
Свидетель Н. Бородин:
«…Почему я его не любил? Трудно ответить. Человек собственных недостатков не замечает. Но в его присутствии я замечал свои недостатки, как это происходило, не знаю… Все началось с одного случая, давно, в детстве. Случай наивный. Детские обиды. Драка из-за девчонки…»
Свидетельница А. Павлиди:
«…Есть ли у меня недостатки, о которых я знаю? Человек прощает себе любые недостатки и ошибки, если о них никто, кроме него, не знает… Почему это вас интересует? Разве это относится к делу?.. В тот вечер Глеб не был пьян. Я в этом уверена».
Свидетельница М. Кутайсова:
(запись в деле) «…Вообще я никогда его пьяным не видела. Никогда. К тому же мы сели за стол после прихода Глеба, так что никто из нас к тому времени вина не пробовал…»
— Послушай, Марина, нельзя ли нам привалить к нормальному столу, сесть на обычные стулья? — Никита изнывал, сидя на детском табурете. Казалось, он опустился на корточки.
— Нельзя. Хочу, чтобы вы запомнили мой день рождения.