Чтение онлайн

Еще не оправившийся от шока Брим мог только сидеть и смотреть, как она надевает туфли. В конце концов он все-таки встал и подал ей плащ.

— Не знаю, что и сказать, Марго, — с трудом выговорил он.

— Вилф, — с искренним участием произнесла она, — посмотри на меня. Ты не единственный, с которым такое случалось. Я…

В дверь постучали уже настойчивее, и Армбридж прошептал:

— Мадам…

— Иду, — бросила она. — Вилф, у тебя все будет хорошо, правда?

Брим, собрав остатки своего «я», выпрямился — он чувствовал себя полным дураком, стоя голым перед этой изысканно одетой женщиной.

— Я уже в порядке, — сказал он, нервно теребя ее кольцо, висящее у него на шее. Оно показалось ему неестественно холодным. — Не беспокойся обо мне.

— Ты уверен, Вилф?

— Можешь не сомневаться. — Он обнял ее и поцеловал в губы. Армбридж продолжал скрестись в дверь. — А теперь иди.

— Никогда не забывай, что я люблю тебя, милый.

Сказав это. Марго открыла дверь и исчезла в мгновение ока.

Все тяжкие годы, последовавшие за первым налетом адмирала Кабула Анака на Карескрию, когда погибли все родные Брима, он думал, что без остатка выплакал все отпущенные ему слезы.

Как выяснилось, он ошибался.

За полметацикла до рассвета Брим кое-как оделся и вышел на холодную, слякотную улицу. Все лучше, чем сидеть в своей конуре, где свежа еще память о его последнем и самом болезненном провале. Он не в силах думать об этом снова и снова.

Долгий срок спустя он, потерявший всякое чувство времени и продрогший, оказался у озера Мерсин, у материкового конца дороги, ведущей на остров, к Авалонскому космопорту. Он устал и проголодался, но никакая сила во Вселенной не заставила бы его вернуться на место своего позора. Хуже всего был холод — обогревательные элементы в одежде Брима давно уже истощились, а без них легкая куртка плохо защищала от резкого озерного ветра. Если бы «Джеймстаун» продержался еще один рейс, Брим выкупил бы у старьевщика свой костюм с подогревом. А теперь, как видно, остается радоваться тому, что он вообще хоть во что-то одет.

Брим оглядел убогие приозерные улицы. Он не бывал в этой части города с кадетских времен, когда ходил сюда в поисках… развлечений. Брим решительно потряс головой — неуместно думать об этом после того, что случилось сегодня ночью. Его внимание привлекла длинная очередь. Стоящие в ней плохо одетые люди ежились под мокрым снегом, засунув руки в карманы и прижимая локти к бокам, чтобы сохранить тепло. Дождавшиеся своей очереди входили по одному в какой-то закопченный склад — такие строения тянулись вдоль всего берега — и время от времени выходили в другую дверь. Одни при этом присоединялись к кучке, собравшейся на конце короткого мола, другие же, шаркая ногами, исчезали в окрестных улицах.

Те, что собирались на молу, чем-то отличались от прочих. Брим нахмурился, пытаясь сообразить, чем же. Внезапно он понял: они ходили враскачку, как профессиональные космонавты, умеющие приспособиться к любой силе тяжести.

Брим встал в конец очереди за тощей, угловатой женщиной с крючковатым носом, торчащим подбородком и рябинами на лице. Но глаза ее сразу выдавали космолетчицу — они были сощурены, как у всех людей, постоянно глядящих в пустоту космоса. Она была одета в линялый имперский китель без знаков различия, плотные шерстяные брюки и поношенные флотские сапоги, на стриженных седых волосах — фуражка.

— Что дают? — спросил ее Брим.

— В наше время даром ничего не дают, — фыркнула она, — особенно бывшим Синим Курткам. Где вы были после Гаракского договора, мистер? О КМГС слыхали что-нибудь?

Брим посмотрел ей в глаза и ответил без всяких эмоций:

— Сдается мне, я был там же, где и вы. И о КМГС очень даже хорошо наслышан.

Женщина, притопывая ногами, устремила взгляд к началу очереди.

— Я так и думала.

— Вы так и не сказали мне, за чем эта очередь.

— А вы и не спрашивали.

— Верно — не спрашивал. Так за чем очередь? — Он и сам уже стоял, не зная еще, за чем. За ним уже заняли очередь с десяток оборванных фигур. Женщина презрительно засмеялась.

— Вам, я вижу, в таких стоять еще не приходилось, мистер бывший офицер. Но с каждым днем вашего брата становится все больше.

— Вы так и не сказали мне…

— За работой очередь, вот за чем. МГЛ. Межгалактические Линии. Они набирают людей для физической работы. Матросами — понятно?

Брим кивнул. Он слышал об этом, но раньше ему действительно не приходилось… Зато теперь, похоже, самое время, — нахмурился он. Его финансы почти совсем истощились после ужина с Марго и бутылки логийского. Он долго боролся с ней за право оплачивать расходы, и наконец она сдалась — затем, видимо, чтобы сохранить остатки его гордости. Дорого эта гордость ему обошлась. Он задолжал недельную плату за квартиру, а от хозяйки сочувствия не дождешься. В такой ситуации надо либо браться за любую работу, либо принимать чью-то помощь. Иначе он вольется в растущие ряды бездомных ветеранов, ночующих у чужих дверей или под мостами. Хотя даже это предпочтительнее, чем быть объектом благотворительности.

Брим остался в очереди и стал двигаться с ней. Почти все, что у него имелось, было на нем, и он не мог себя принудить вернуться домой. В конце концов он вошел в сравнительно теплое, но крайне убогое помещение. На облупленных стенах висели голоплакаты, рекламирующие лайнеры МГЛ. Один из них, расположенный под голой лампочкой и изображающий город с целой сетью каналов, возвещал:

Брим стиснул зубы. Гонки Митчелла. Вместо плаката перед ним вдруг возникла обнаженная Марго — она спала с Ла-Карном и зачала от него ребенка после покупки у «Горн-Хоффа» машин, предназначенных для участия в этих самых гонках!

— Послушайте, мистер, — обратился к нему человек за ободранным письменным столом, — время всем нам дорого. Ваш космический стаж? — У клерка был жирная ряшка, и он носил полувоенную форму Межгалактических Линий. Он сильно потел в своем теплом кителе, близоруко вглядываясь в допотопный компьютерный дисплей.