Притворщик
Шрифт:
– И он всех сдал, конечно же!
– А вот и нет. Просто нес какую-то ахинею и все время плакал. И таким образом полтора года он провел тише воды, ниже травы. А в один прекрасный день в тюрьму приехал министр внутренних дел поздравлять руководство и личный состав этого заведения с семидесятилетним юбилеем его работы. Не знаю уж как, но Скоморох умудрился заманить в свою камеру надзирателя, обездвижил его, переоделся в его форму и притворился надзирателем. Потом он как-то уговорил отставшего от общей группы одного из помощников министра заглянуть в камеру с самым настоящим шпионом внутри, после чего притворился личным помощником министра. В этом обличии он и покинул тюрьму, утверждая, что едет за портфелем с орденами, забытым шефом у себя в кабинете. Выбравшись оттуда, он тут же снял немалую сумму со счета «бедного» чиновника по его карточке, сменил одежду в первой же попавшейся лавке и дальнейшую суету и мелькание патрульных машин наблюдал из уличного кафе неподалеку от тюрьмы.
– Однако же и нервы у парня. Что было дальше?
– Дальше он вернулся в Россию и уволился со службы.
– А разобраться с теми, кто его подставил, он не пробовал?
– Как раз в то время по подозрению в шпионаже был отдан под суд один из наших генералов, однако его оправдали за недостаточностью улик. Генерал вскоре покинул страну и через какое-то очень непродолжительное время его нашли мертвым в Испании на собственной вилле. Без каких-либо следов насильственной смерти, кстати.
– Отомстил, значит?
– Точно сказать не могу. В это самое время Кондратьев поправлял здоровье в пансионате на Байкале, и его алиби не вызвало ни у кого сомнений, да и никто особо этим делом не занимался.
– Значит, парень зло помнит. Это хорошо. Где он сейчас?
– В Иваново.
– В ткачихи подался? Живет он на что?
– Мы навели справки. В настоящее время он пишет тексты для эстрады. Помните, эту хохму в «Аншлаге»...
– Я «Аншлагом» не интересуюсь, Ладно, пора посмотреть, что это за Скоморох, вызывайте.
– Он может отказаться.
– А кто его будет спрашивать?
Глава 2
«...зашлют бабла в оркестр, в натуре!» Уф-ф, готово! Читаем, редактируем, отправляем. Теперь Сема Липкин будет выступать с этим с эстрады городов и весей России под видом собственного творения, пока миниатюра не протрется до дыр от частого употребления. А потом еще и перепродаст ее не без выгоды. Впрочем, я не в обиде, Сема платит за сочиненное ему, не особо торгуясь и вовремя.
Боре Беляеву пока ничего писать не буду, у Бореньки в очередной раз приключился творческий запой, теперь он дней восемь, как всегда, будет от всех где-то прятаться и пить, потом его отловят, и дня три будут выводить из запоя, и еще неделю после этого он будет поправлять в какой-нибудь закрытой клинике пошатнувшееся здоровье. Итого, сорок плюс сорок будет рубль сорок. Эк я пошло шутить-то начал, что значит, профессиональный текстовик. Если так и дальше пойдет, то через пару лет из меня улетучатся последние остатки юмора и придется наниматься в похоронную контору плакальщиком. Впрочем, долой пессимизм, несколько лет у меня в запасе еще есть.
А не устроить ли мне самому себе каникулы недельки эдак на три? Съезжу, скажем, на Дальний Восток, развеюсь немного. В Благовещенске живет мой старинный, еще с прежних времен друг, Володя Иванов. Влюбился человек в тамошние красоты, и ни в какую Москву его калачом не заманишь. Повышиваю с ним на байдарке по Зее, у костра посижу, за жизнь потреплюсь. Решено, еду. Только сначала с этими уродами разберусь.
Меня уже третий день настойчиво и тупо водит по городу группа из трех молодых людей быковатого вида. На их невысоких, шириной в два шнурка (мое почтение, М.М.Задорнов) лобиках крупными буквами прямо-таки написано: «Частная служба безопасности», именно частная, а не государственная, разница очень заметна. Эти красавцы следуют за мной как приклеенные – на машине и пешком, в кафе, в магазин, в спортзал. Ничуть не сомневаюсь, если мне придет в голову светлая мысль посетить биотуалет на привокзальной площади, один из них точно полезет за мной в кабинку.
Кому же это я могу понадобиться? Последние несколько лет я живу тихо, как мышь под веником, ни во что не встреваю, наслаждаюсь покоем. Короче, это пристальное внимание мне сильно не понравилось, и я решил ненавязчиво познакомиться с этими милыми юношами, для чего вчера утром сходил на рынок, и в толчее прикрепил одному их них микрофончик на куртку, а потом послушал их разговоры. И здорово удивился, признаюсь. Оказывается, они собираются слегка меня поколотить и отвезти к какому-то шефу в Москву. Интересно, а почему не могут просто подойти и передать приглашение, стесняются, что ли?
Короче, диспозиция такова: они выяснили, что по понедельникам, средам и пятницам я посещаю спортзал на улице, названной в честь революционера местного разлива с гордым погонялом Громобой. Решено, что один из них, Димон, уболтает меня на небольшой спарринг, в ходе которого навешает мне по полной, а потом меня посадят в машину и повезут якобы в травмпункт, но окажусь я почему-то в Москве. Такой вот элегантный планчик. Давненько со мной не обходились с такой гениальной простотой, такое ощущение, что ребята не знают, с кем связываются, обидно даже.
Они уже ждали меня в зале, двое – разминаясь, а третий просто сидел на скамейке, охраняя сумки. Корявенько разогревшись, я надел перчатки и пошел колотить по груше в стиле «получи, пра-ативный», попадая по ней через два раза на третий.
– Мужик, эй, мужик!
Не оборачиваемся, это, видимо, не нам.
– Мужик, ты че, глухой?
Надо же, это он, оказывается, меня звал.
– Это вы меня?
– А кого еще?
– Я думал, не меня. Видите ли, все мужики сейчас к уборочной готовятся...
– Очень умный, да?
– Да как вам сказать...
– Щас дам в репу, сразу станешь проще.
– Не понял...
– А хрен ли тут понимать, пошли на ринг, поработаем.
– Видите ли, я не совсем в форме, может, как-нибудь в другой раз...
– Да не ссы, я тихонечко. Поработаем пару раундов на технику и все, свободен.
– А может, все-таки...
– Короче, ты уже достал. Или идешь на ринг, или я прямо здесь тебе настучу.
Ладно, на ринг, так на ринг. Неловко протискивая тушку между канатов, я робко поинтересовался: