Принцесса отражений
Шрифт:
Однажды Хелен поехала в Париж, чтобы закупиться продуктами, и на рынке повстречала странную попрошайку, которая молча сунула женщине в руку небольшой сверток и так же, не говоря ни слова, удалилась. В свертке оказалось небольшое зеркальце и четки. Зеркальце Хелен спрятала, а четки, повинуясь необъяснимому порыву, повесила над кроватью мужа. И случилось чудо – тот стал идти на поправку. Но с выздоровлением в его характере что-то изменилось – он стал раздражительным и злым.
В это же время у Хелен появился странный анемичный поклонник. Женщина избегала его, но тот следовал за ней как тень. Хелен уговорила мужа уехать на воды, чтобы подлечить ему нервы, а самой избавиться от назойливого ухажера.
На вокзале к Хелен внезапно подошла уже знакомая попрошайка. Теперь она заговорила:
– Ты использовала четки, но забыла про зеркальце. Твой враг сейчас ближе, чем тогда, когда Стефан, твой муж, умирал. Тени просто так не выпустят свою добычу. Они нацелились на тебя. Берегись.
Прочитав фразу, сказанную попрошайкой Хелен, Кристи почувствовала, как мурашки ползут по ее спине. Тени просто так не выпускают свою добычу… Она вспомнила давнишний сон и слова Короля: «Чем ты остановишь Тень?»
Около минуты Кристи пребывала в оцепенении, но затем отмахнулась и открыла баночку кока-колы. Да ну… чушь все это. Если подумать трезво, ничего мистического в судьбе неизвестной писательницы не было. Женщина сочинила странный роман и просто свихнулась на этой почве. Никаких вампиров не существует. Равно как и зловещих «теней».
«Ты до конца дочитай, – шепнул ей внутренний голос, – а уж потом делай выводы».
И Кристи продолжила чтение.
В Давосе между супругами случилась ссора. Бросив четки, муж ушел в свой кабинет, а Хелен решила прогуляться и внезапно встретила своего поклонника. Попросив проводить ее до дому, она незаметно достала зеркальце…
…и не увидела ничего, словно этот внезапно появившийся человек был плодом ее воображения.
Женщина бросилась бежать и вскоре примчалась домой. Она едва не упала, поскользнувшись на чем-то – это оказались бусины разорванных четок. На крик из кабинета вышел муж. Он был бледен, щеки его заливал нездоровый румянец, глаза лихорадочно блестели, но вел он себя спокойно.
Муж отвел Хелен в столовую и рассказал, что до войны у него был роман с женщиной, которая затем умерла от чахотки. Мужчина очень страдал, и его возлюбленная вскоре стала являться ему в зеркалах, обещая, что вскоре они соединятся и больше никогда не расстанутся. Муж Хелен был словно в горячке. Женщина появлялась вновь и вновь и со временем стала выходить из зеркал.
В части, где служил Стефан, решили, что он заразился чумой, свирепствовавшей той зимой. Его демобилизовали, отправили в Париж, где мужчина пошел на поправку. Его пассия больше не являлась, и Стефан решил, что она была плодом его больного воображения.
Но вскоре после свадьбы эта странная женщина явилась вновь и сказала, что ни за что не отдаст своего возлюбленного другой. Так началась болезнь Стефана.
Четки, подаренные Хелен, спасли мужчину, но, выздоровев, он стал тянуться к зеркалу, где, однако, больше не появлялась его мучительница. Это начало раздражать его, буквально выводить из себя, в результате он возненавидел и четки, и саму Хелен…
Подчиняясь внезапному порыву, Хелен достала зеркальце нищенки и повернулась так, чтобы видеть комнату в отражении. И тут же ее охватил леденящий ужас – рядом с мужем стояло существо, лишь отдаленно напоминавшее женщину. Больше всего это нечто походило на человекообразную самку богомола, нависшую над Стефаном. И ее лапы, снабженные на концах угрожающего вида когтями, охватывали грудь мужчины, то ли для того, чтобы обнять, то ли чтобы одним движением перерезать горло в случае неповиновения…
Дождь за окном припустил сильнее, к тому же совсем стемнело. Кристи посмотрела на часы в углу экрана – десять минут второго ночи. Ей хотелось пить, а кока-кола закончилась, но девушка не решалась спуститься на кухню. Ей было страшно.
У автора книги определенно имелся талант – сцена в столовой была описана так, что живое воображение Кристи тут же представило себе все это, словно наяву. И бледного, исхудалого Стефана, и чудовищную женщину-богомола за его спиной. Бр-р…
«Нельзя так поддаваться страхам, – решила Кристи, выключая книгу и вставая с кровати. – Это всего лишь фантазия автора, ничего этого не существует». Но подсознание тут же напомнило ей о страшных обстоятельствах смерти женщины, написавшей книгу.
Она разбила все зеркала. Как назло, Кристи вспомнила об этом, спускаясь по лестнице в прихожую, где все пространство между входной дверью и окном занимало зеркало, отражавшее лестницу на второй этаж, заднюю дверь, ведущую во внутренний двор дома, и еще одну дверь, за которой была скрыта лестница в подвал. В подвал их дома Кристи боялась спускаться даже при свете дня – со временем обширное помещение захламилось старой мебелью и старыми вещами из серии «использовать нельзя, выбросить жалко».
Стараясь не смотреть в зеркало, Кристи прошмыгнула на кухню. Там благодаря маме царил идеальный порядок, но за широким окном виднелся их небольшой сад. В принципе эти три яблони рядом с маленьким декоративным прудом и парой клумб, украшенных скульптурами гномов из «Белоснежки», и садом-то назвать было сложно, но сейчас, в дождливых осенних сумерках, он произвел на Кристи пугающее впечатление. Деревья казались огромными насекомыми, тянущими свои хрупкие, но сильные лапы к дому, черные фигуры гномов превратились в выбирающихся из земли оживших мертвецов…
Отгородившись дверцей холодильника от ставшего внезапно зловещим сада, Кристи взяла пакет апельсинового сока, полпачки арахисового масла и несколько булочек. Сложив свои трофеи на поднос и при этом немного успокоившись, она вышла в коридор, но тут страх вновь напал на девушку с прежней силой. Ей опять нужно было пересечь всю прихожую, а значит – пройти мимо злополучного зеркала.
Бочком Кристи проделала этот путь, стараясь не смотреть в сторону зеркального простенка и совсем некстати вспомнив скаутские байки о том, что в час мертвеца, с часу до двух, вообще нельзя смотреть в зеркало, чтобы не сойти с ума. Но все-таки в сердце Кристи жила какая-то смелость; остановившись на нижней ступеньке лестницы, она нахмурилась и сказала себе: