Принадлежать им
Шрифт:
Когда он, в итоге, отпускает все же, я жалко хватаю воздух мокрыми губами и испуганно смотрю в его бесстрастное лицо.
А он задумчиво проводит по истерзанным губам пальцем, растирая влагу на них, и говорит:
— То, что надо.
— Ну слава яйцам, — усмехается старший, а затем, тапнув на экран своего телефона, говорит мне, — я прислал тебе адрес, конфетка. Завтра чтоб была там с вещами.
Младший все еще держит меня, словно раздумывая, отпустить или еще помучить? И, в итоге, все же отпускает, с видимой неохотой.
— До встречи, конфетка, — прощается старший, младший просто молча выходит за дверь, даже не посмотрев на меня.
Двери за Жнецами закрываются, и я обессиленно падаю на стул, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце.
Перед глазами все плывет, голова кружится, а на губах — яркий вкус поцелуя самого опасного мужчины из всех, кого я когда-либо встречала.
— Малыш… — бросается ко мне Костик, — малыш, офигенно! Все получилось! Спасибо тебе!
— Пошел нахер, Костик, — говорю я, — просто пошел нахер. Не дай бог, ты еще мне встретишься, я тебя просто пришибу.
— Малыш…
Он еще что-то хочет сказать, но я не даю.
Встаю резко и, с разворота, наотмашь, луплю его по щеке. Той самой, пострадавшей.
Он с визгом летит на пол, хотя не так уж сильно я и ударила. Видно, рана свежа.
Я пару секунд смотрю на скорчившееся тело моего бывшего жениха, а затем разворачиваюсь и выхожу из випа.
Новый этап моей жизни обещает быть жестким.
Хорошо, хоть недолгим.
8. Дана. Новый дом
— И че, ты насовсем, что ли? — соседка по комнате в общаге, Алена, смотрит, как я собираю вещи, с недоумением. Словно не верит, что я реально это делаю.
— Нет, на три месяца, — бодро отвечаю я, прикидывая, какие из вещей еще взять. Белье, два домашних костюмчика с шортами, футболки, джинсы, юбку, строгую рубашку… Куртка на мне, кроссы тоже одни, кеды еще. Теплых вещей брать не буду, сейчас май, мне учиться еще июнь, надеюсь, будет тепло. А там и закончится все… Бог даст.
Как всегда, при одной мысли о том, что меня ждет, по коже волна мурашек бежит от ужаса.
Сглатываю, невольно облизываю губы, словно на них все еще вкус этого холодного демона.
Боже… Как-то до этого перфоманса с выпивкой и поцелуем мне все казалось игрушечным, что ли… Не до конца осознавалась глубина ямы, в которую я себя загнала.
А вот после…
Нет, не хочу думать! Не желаю!
— Бли-и-ин… — с тоской тянет Аленка, — а если мне за это время новую соседку подселят? Если она будет лохушкой?
Ох, мне бы твои проблемы, дорогая…
— Никого к тебе не подселят, — отрезаю я, — уже конец учебного года, с ума сошла? Наоборот, кайфуй, одна же будешь!
— Мне одной страшно-о-о… — стонет Аленка, а потом интересуется, — а ты к своему?
— Нет, — поспешно отрезаю я, даже ради легенды не желая, чтоб меня хоть как-то теперь связывали с этим уродом, — мы с ним расстались.
— Да ты чо??? — Аленка подпрыгивает на месте возбужденно, — а че так? Ты же замуж за него собиралась? И молчит, главное!
Она смотрит на меня с возмущением, и я, вздохнув, сажусь на кровать, решив все же уделить небольшое количество времени на то, чтоб разнести по универу, какой мой бывший скот. Аленка — та еще болтушка, можно не сомневаться, что скоро про наше с Костиком расставание все узнают.
— Он… Понимаешь, — на секунду отвожу взгляд, придумывая легенду, — он меня позвал для того… Чтоб признаться…
— Да блин, в чем? Данка, не тяни!
— В том, что он… Ну… С наклонностями…
— Че-го??? — глаза Аленки становятся огромными, рот открывается в шоке. — Врешь?
— С чего бы? — уныло вздыхаю я, — я сама в ужасе… Прикинь, мы со школы встречаемся… Родители нас уже поженили… А он все это время свои наклонности скрывал…
— И чего? Он тебе прямо вот так и сказал?
— Ну да… Сказал, что больше не может скрывать… Что ему тяжело, что я не виновата и все такое…
— Ого… Дан… Я даже не знаю, что сказать…
— И я вот тоже… Теперь понимаешь, что мне надо побыть одной? Переосмыслить… Хочу съездить отдохнуть на пару дней… А потом меня пригласила пожить девочка, у нее своя квартира. Смена обстановки, и все такое…
Я несу полный бред, но делаю это с таким унылым и несчастным видом, что у Аленки нет повода мне не верить.
— Бли-и-ин… — тянет она, — во дела… А у него у универе есть… ну… Ты понимаешь…
— Есть, — я отворачиваюсь, потому что, несмотря на весь трагизм ситуации, не могу сдержать мстительную усмешку, — но я не могу тебе сказать, кто…
— Да ладно! — Аленка снова подпрыгивает, теперь уже от возмущения, — я никому-никому! Просто чисто для себя, чтоб знать и не нарваться… А то они прячутся же, типа, нормальные пацаны… А сами…
— Ну, если ты точно никому, — с сомнением смотрю я на Аленку, и ее сияющие глаза не дают усомниться в том, что буквально через пять минут после того, как за мной закроется дверь, об интересных предпочтениях Костика будет знать не только наш универ, но и парочка соседних колледжей, где у Аленки тоже имеются очень болтливые подружки. А еще обитатели всех кафешек, где любят тусить студенты, фудкорты торговых центров, площадки воркаутов на набережной и в парках. А учитывая, что у нас к этому относятся резко отрицательно, да и правильно, то… Короче, веселье будет набирать обороты…
— Никому-никому! Клянусь!
— Он с этим, ну… Знаешь его, с факультета менеджмента тоже… Раса…
— Че-го??? — глаза Аленки горят нездоровым огнем. Ох, запускаю я машину… Ну и ладно! Мне вообще плевать. Ему же на меня плевать. И на моих родителей. Родителей я ему никогда не прощу.
— Ну да… — вздыхаю я, — они все время вместе ходят же… Я думала, дружат, а они… Дружат, но по-другому…
— Поняла, — со знанием дела кивает Аленка. И в глазах ее — прямо дорожка, по которой будет разлетаться сплетня.