Чтение онлайн

— Господин Савенко? — спросил он дружелюбно.

— Чем обязан? — сказал Сергей, открывая дверцу своей «Ауди».

— Очень хочу познакомиться, — с располагающей улыбкой произнес стильно одетый незнакомец. — И, вообще, мне кажется, что я вас где-то встречал!

— Киев, город маленький! — отрезал Савенко, и сел в машину, не собираясь продолжать разговор.

Странный тип! На «голубого» не похож, а так — кто их разберет!

Незнакомец остановился у водительской двери и прижал к стеклу две фотографии. На одной из них был изображен господин Сафронов, году этак, славной памяти, девяносто втором. То есть — московского разлива. Фото было сделано длиннофокусным объективом превосходного качества: задний фон был размыт, но на втором плане угадывался «Белый дом».

А на второй фотографии был он нынешний, в обществе жены и детей, в Киевском зоопарке. Они гуляли там неделю назад. Оксанка выглядела молодой и счастливой, дети радостными, да и он смотрелся не на свои «за сорок», а много моложе.

— Вот блядь! — сказал Савенко в слух, и нажал кнопку опускания стекла.

— Вы что-то сказали? — спросил незнакомец участливо.

— Я сказал «вот блядь!» — повторил Сергей и, посмотрев на холенное, гладко выбритое лицо человека, показавшего ему фотографии, выговорил с плохо скрываемой брезгливостью. — А я уж заждался, прямо! Садитесь в машину, жарко же.

Незнакомец дважды приглашать себя не заставил и мгновенно оказался на правом сидении, не снимая с лица совершенно неуместной улыбки.

— Алекс, — представился он, захлопнув дверь.

— Серж, — мрачно проговорил Савенко, но руки не подал.

— Отдаю должное вашему чувству юмора, — продолжил тот, кто назвал себя Алексом. — Я знаю, как вас зовут, Сергей Савельевич. И как вас звали раньше, Николай Алексеевич.

— Рад за вас, Алекс. Доказать сможете?

— Легко! — радостно заявил тот. — И доказать. И арестовать. И экстрадицию организовать. Все, что пожелаете. Вы себе представить не можете, как вас ждут на родине, господин Сафронов!

Господин Сафронов-Савенко внезапно понял, что прикидывает расстояние от своего локтя до кадыка стиляги Алекса и мысленно просчитывает силу удара, да такого, чтобы убить наверняка.

— И не надо на меня так смотреть, — сказал Алекс торопливо, — убивать меня бесполезно. Просто добавите себе статью. Поверьте, мы можем договориться.

Савенко погладил одеревеневшую мышцу бицепса. Еще секунда и договариваться надо было бы со следующим Алексом.

— Сколько? — спросил Сергей.

— Вы о чем?

— Вы сказали, что мы можем договориться. Сколько?

— Вы о деньгах?

— Нет, о волшебных бобах! Шутите, наверное?

— Нет, деньги здесь не при чем, — заявил Алекс с искренним удивлением. — Зачем нам деньги? Из-за денег мы бы вас не трогали…

— Класс! И как прикажете с вами договариваться. Сразу предупреждаю, натурой не получится. Я лучше вас прибью!

— Слушайте, я тут недалеко знаю одну пиццерию, днем там пусто. Неудобно как-то на ходу. Вопрос, все-таки, серьезный. Там на тротуаре припарковаться можно.

В пиццерии с итальянским названием действительно было пусто, но Алекс, который очевидно бывал здесь не в первый раз, призывно махнул рукой и направился к лестнице, расположенной в правом углу верхнего зала. Они спустились в подвальчик и уселись за небольшой столик в нише — тут было настолько тихо, что, казалось, наверху нет шумных столичных улиц, полных яростного, почти летнего солнца, млеющих от жары людей и горячих, как консервные банки, брошенные в костер, машин.

Официантка с усталым лицом включила дежурную улыбку, получила заказ на кофе и удалилась, а в руках у Алекса возникла тоненькая папочка и хрупкая пластиковая упаковочка с мини-диском.

Савенко разглядывал его пухлую, неприятную физиономию, рыжевато-белесые редкие волосы, спадающие на лоб гитлеровской челочкой, водянистые, на выкате, непонятного грязного цвета глаза и подумал, что у парня только одна черта не вписывается в общий облик — тяжелый, правильно очерченный подбородок. Эта была деталь, украденная у другого типа лица, отчего при взгляде на Алекса создавалось впечатление, что кто-то ошибся, составляя фоторобот.

Но, зато, если судить по подбородку — воли и целеустремленности Алексу было не занимать.

— Дома посмотрите, — сказал он, передавая Савенко мини-диск. — Любопытно, знаете, этакие ностальгические воспоминания. И документики там интересные, познавательные, можно сказать, документы. Ну и …

— А в папке что? — перебил его Сергей.

— В папке? В папке только фотографии, и то чуть-чуть. Из армейских архивов. Институтские. Для вящей убедительности.

— Убедили уже. Что вам нужно?

Алекс посмотрел на официантку, ставящую перед ними чашки с экспрессо, и совсем по-детски улыбнулся.

— Именно это я вас сейчас и объясню.

Он, словно фокусник, извлек из-под стола прозрачный файл и вытащил оттуда еще два документа — сколотые скобами листики, которые положил между собой и Савенко так, чтобы оба могли их одновременно рассмотреть.

— Вот, — сказал он. — Давайте-ка вместе глянем…

Обе бумаги представляли собой сканированные копии архивных документов. Из архива какой конторы они были взяты можно было только догадываться. С копий их принадлежность тщательно убрали. В одной бумаге речь шла о господине Сафронове — подробно, надо сказать была написана объективка, мелким кеглем на три странички.

— Ух, ты… — подумал Савенко с невольным восхищением. — Живы, курилки… Это ж как надо было постараться! И биография, и связи, и экономика.

Если бы в файле содержались сведения о детском пристрастии к онанизму, то особого удивления у Сергея это бы не вызвало.

Последние сведения о Сафронове датировались мартом-апрелем 1994 года. Далее, шли несколько непонятных ссылок на свидетельства лиц, фамилии или кодовые имена которых на оригинале были замазаны. Ссылка на Службу внешнего наблюдения, где якобы имелись дополнительные документы.