Чтение онлайн

Тяжело дыша и изнемогая от ужаса, я нащупал стену и стукнул два раза, затем быстро отдёрнул руку и спрятал её под одеяло.

Утром я услышал знакомый шифр: один стук, пауза, два стука – Серёга будет ждать на улице. Когда мы встретились около лавочки, он начал кричать на меня, обвиняя в дезертирстве. Сгорая от стыда и еле подбирая слова, я соврал, что не смог подойти к окну, так как сильно боялся разбудить родителей, которые очень чутко спали в паре метров от меня. Немного успокоившись, Серёжка рассказал всё, что ему удалось увидеть прошедшей ночью:

– Я специально сел около окна, думал, вдруг кто-то не через подъезд, а по крыше на чердак лезет. Пять минут до часу оставалось, как вдруг я шаги, а затем и голоса слышать начал, прямо над собой! Ничего не разобрал, только понял, что они уходить начали, сразу рванул на кухню, чтобы из окна вход в подъезд разглядеть, притаился за занавеской, вдруг вижу, выходят! И знаешь, кто? – Тут он с укором посмотрел на меня, но ответа не дождался и продолжил: – Те самые, которые в окна вглядываются! Под фонарём остановились, поговорили о чём-то и по улице пошли. Я сразу тебе стучать, а ты отнекиваться!

– Получается, это они всё время стучали? – робко поинтересовался я.

– Э, нет, – покачал головой Серёга, – сегодня за всю ночь ни одного стука, да и если бы они, то каждый раз шаги и голоса были бы. Но ничего! Я всё записал, как они выглядят, – постучал он ладонью по тетради, – если это точно та парочка, то сегодня их и изловим!

– Как, изловим?

– Вот так, – он раскрыл тетрадь в самом начале, где корявым почерком, одно за другим, через запятую чередовались числа месяца и точное время. – Каждый раз в одно время вечером. И сегодня должны прийти.

– Они и приходили, – заметил я, – только ночью.

– А почему же они раньше не залезали на чердак? – с нотками таинственности выдал Серёга, прищурившись. – Сегодня сам увидишь, придут или нет.

– Может быть, им не нужно было подниматься туда раньше, а мы вчера залезли и что-нибудь сломали, – продолжал я, искренне пытаясь отговорить друга от охоты на странную парочку.

– Тем более, – обрадовался Серёжка. – Зачем на чердак полезли? Стукалку свою чинить! Сегодня придут, посмотрят в окна, а ночью будут стучать!

– Там, наверное, друзья их живут, на втором этаже, – наивно предположил я, – вот они и ходят.

– Смешной, – рассмеялся Серёга. – Вот мы с тобой друзья, а под окнами не стоим. Друзья на улице гуляют, разговаривают, а не из окон переглядываются… – он призадумался, опустил глаза, поморщился и, наконец, сказал: – А я ни разу не видел на кого они там смотрят…

Я похолодел. Серёга сказал это таким тихим и жутким голосом, что мне в сию же секунду стало не по себе. Я с недоверием покосился на соседний дом, а затем вылупил свои глаза на друга и принялся молча ждать, пока он наконец-то успокоит или окончательно добьёт меня своим очередным предположением. Но он молчал, изредка поглядывая на злополучные окна.

Перед обедом, когда солнце ещё не поднялось достаточно высоко, мы отошли недалеко от дома и долго бродили между высоких тополей и небольших кустиков, обсуждая возможные варианты развития событий. Солнце поднималось всё выше, играя своими лучами на стволах деревьев, Серёга посмотрел на небо, остановился, и, развернувшись, пошёл обратно, я не отставал.

Домой мы шли чуть быстрее: небо начало затягивать тёмной синей тучей. Дождь влил, когда я уже забегал в свой подъезд, предварительно договорившись встретиться с Серёжкой через три часа на той же лавочке. Улица погрузилась в дремоту, лишь редкие птицы щебетали где-то вдалеке.

Тётя Лена была под градусом, она лежала в свой комнате, одной рукой придерживая небольшой красный тазик, а вторую прижимая к груди. Мама сидела рядом с ней, гладила её по плечу и что-то без устали говорила. Папа был на кухне, он сидел на деревянном стуле со спинкой прямо около открытого окна и, наслаждаясь умиротворяющим стуком капель по стеклу, читал старенькую книжку в твёрдой обложке. На подоконнике дымилась небольшая белая кружка с заваренным в ней пахучим растворимым кофе. Я встал рядом с отцом, поставил руки на подоконник и удобно уложил на них свою голову.

– Как погуляли? – спросил он, не поднимая глаз. – Не промокли?

– Нет, – грустно ответил я.

Капли наперегонки скользили вниз по стеклу, приятный запах кофе вперемешку с уличной свежестью витал в воздухе. Ливень заканчивался, тёмная туча шла дальше своей дорогой. После дождя всё снова ожило: начали петь птицы, сначала робко и тихо, а затем всё громче и громче. Среди всех звуков мой слух распознал еле слышную песнь кукушки. Я посмотрел в небо и тихо спросил:

– Сколько мне жить осталось?

– Всяко больше чем мне, – засмеялся отец. – Ты чего такое спрашиваешь?

– Да я у кукушки, – отвернувшись от окна, сказал я.

– Ни одна кукушка тебе правду не скажет, – говорил он, поднося кружку ко рту, – сколько человеку его судьбой дано, столько он и проживёт.

– А если судьбу обмануть?

– Судьбу не обманешь, знаешь, как в том кино, она тебя обманет, а ты её нет. Вон, посмотри, – он кивнул в сторону комнаты тёти Лены, – какая судьба у человека. Всегда весёлой была, ни разу при мне к спиртному не прикасалась, но раз начертано погибнуть от водки в четырёх стенах, то, как ни крути – погибнешь.

– И я погибну? – испугался я.

– Брось! Ты у нас воспитанный, до такого никогда не докатишься. У тебя судьба другая. Да и вообще, у каждого человека она своя, у кого-то схожа с другими, а у кого-то наоборот, целиком и полностью отличается. Хотя, пусть тебе её не обмануть, но рискнуть изменить всё-таки можно, даже нужно, как я считаю. Пусть и это изменение будет частью судьбы.

– И если бы она её изменила, – я мельком бросил взгляд в сторону злополучной комнаты, – то сейчас не лежала бы там?