Преступник

Будильник ворвался в сон трубой Судного Дня. Николай с трудом разлепил глаза, оторвал от подушки голову, тяжелую, словно с похмелья. Через окно вливался тусклый осенний рассвет, вставать не хотелось.

Рядом заворочалась жена. При взгляде на нее сердце кольнуло воспоминание о вчерашней измене. О глупой и ненужной, в общем-то, интрижке с молоденькой танцовщицей из ночного клуба.

Гоня прочь неприятные мысли, Николай поспешно выбрался из кровати и пошлепал в ванную. На завтрак и сборы потратил минимум времени, и когда выходил из квартиры, короткая стрелка на часах стояла точно на цифре восемь. Занявшись бизнесом, он думал, что денег и свободного времени будет много, но, как выяснилось, избыток первого означает тотальную нехватку второго…

На улице, где Николая дожидалась его «Ауди», моросил мелкий дождь. В зеркалах лужиц отражалось серое небо.

Едва устроился за рулем, как затренькал сотовый. Николай мрачно поглядел на него, подумывая, не удавить ли гадину, но вспомнив, сколько намечено дел, решил с этим пока повременить.

– Да, это я. Что? Обязательно, в девять… Да… Да…

Продолжая разговор, он завел машину. Сытым котом заурчал двигатель, и «Ауди» мягко двинулась с места.

Если бы не телефон, Николай заметил бы бомжа вовремя. А так сгорбленная фигура, замотанная в какие-то тряпки, возникла перед капотом совершенно неожиданно.

Николай ударил по тормозам, одновременно выворачивая руль. Раздался глухой удар, затем визг насилуемого металла. Проехав еще несколько шагов, машина остановилась.

– Сука! – рявкнул Николай, ощущая, как сердце леденеет от запоздалого испуга.

Выйдя из салона, он тут же бросился осматривать машину. «Ауди», к счастью, не пострадала.

Облегченно вздохнув, Николай подошел к сбитому им человеку. Тот лежал на спине и глухо стонал. На сизом лице, заросшем седой щетиной, было написано страдание. От бомжа исходила смесь запахов помойки и винного магазина времен советской власти. Рядом с ним валялась рваная сумка, из которой недоброжелательно смотрели горлышки пивных бутылок.

– Козел старый, – безо всякого сочувствия сказал Николай. – Напоролся с утра и лезет, куда не попадя! Еще повезло тебе, что жив остался!

Он огляделся. Двор, окутанный утренним сумраком и пеленой дождя, был пуст. Даже если кто и стал свидетелем наезда, вряд ли побежал звонить в ментовку. Да и кому есть дело до вечно пьяного бродяги?

И плюнув на и так мокрый асфальт, Николай направился обратно к машине. Ровно в девять ему надо быть в офисе, а еще предстоит пробиваться через неизбежные утренние пробки…

Дверь за чиновником налогового управления бесшумно закрылась, и Николай облегченно вздохнул. Тактично всученная взятка позволила решить довольно напряженную проблему.

Закряхтев, он выбрался из мягкого кресла, приоткрыл дверь кабинета:

– Ирочка, сделайте кофе. И пригласите через пять минут Андрея.

– Хорошо, Николай Кириллович, – прозвенел голосок секретарши.

Николай прикрыл дверь и подошел к окну. Раздвинул пальцами белые ленты жалюзи.

На улице царствовал дождь. Прозрачные капли роями летели из низких туч, оседали на стекле, внизу текла бесконечная река автомашин, зажатая берегами высотных зданий. Мокрые капоты блестели, точно спины огромных и на диво шустрых черепах.

– Ваш кофе, – Ирочка оказалась, как всегда, расторопна.

Он сидел и прихлебывал напиток, ароматный и черный, точно кожа экзотической девушки, когда в дверь негромко поскреблись.

– Можно? – раздался тихий голос.

– Входи, Андрей, – ответил Николай, откидываясь на спинку кресла. – Что там у тебя за проблемы?

– С клиентом, – устроившись на стуле, сообщил Андрей. – Поставленный товар оказался бракованным. Требуют деньги назад. Судом грозятся.

– Что за клиент? – Николай нахмурился. – И что с актом сдачи-приемки?

– ООО «Вин-трейд», – менеджер чуть заметно поморщился. – Маленькая компания из пригорода. Акт подписан, все в порядке.

– Тогда пошли их на хер, – пожал плечами Николай. Небольшой фирме, у которой наверняка нет денег на хороших адвокатов, будет очень трудно добиться правды. – Еще вопросы?

– Больше нет, – Андрей поднялся.

– Вот и отлично!

Менеджер покинул кабинет, и тут же в дверь просунулась голова Ирочки.

– Николай Кириллович, жена на второй линии.

Чертыхнувшись, он снял трубку.

– Да, дорогая?

– Надеюсь, ты не забыл, что в субботу день рождения у Боровского? Мы сегодня идем за подарком!

– Конечно, помню, – вздохнул Николай, а сам подумал: «Как же, с тобой забудешь!». – И как мы договаривались?

– В два у Художественного музея, – в голосе жены проскользнуло удивление. – Я надеюсь, ты не опоздаешь?

– Что ты, дорогая, буду вовремя, – Николай положил трубку и взглянул на часы. Времени было в обрез.

Он только накинул плащ, когда в кабинет вновь заглянула секретарша.

– Николай Кириллович, – нерешительно проговорила она, затрепетав ресницами. – Можно мне сегодня пораньше уйти. У меня у матери день рождения…

– Нет, – он спешил и, наверное, поэтому чувствовал легкое раздражение. – Вы будете мне нужны до шести.

Ирочка вздохнула и сердито посмотрела уходящему боссу в спину. Но он ее взгляда не почувствовал.

Когда он приехал на место встречи, то жены, по закону подлости, еще не было. Воспользовавшись тем, что дождь перестал, Николай выбрался из машины и принялся прогуливаться вдоль здания Художественного музея. В одном из его крыльев располагалась галерея, в которой и планировалось найти подарок тонкому ценителю живописи (по его собственному мнению) Боровскому.

Утреннее происшествие еще не стерлось из памяти, хронический недосып тоже давал о себе знать, поэтому настроение у Николая было отвратительное. У ограды музея, как обычно, расположились уличные художники. В этот день, должно быть из-за плохой погоды, их было меньше, чем обычно.