Чтение онлайн

– Я так и не понял, товарищ генерал, – откровенно произнес капитан Радиолов. – Нашей группе отводится роль уничтожения диспетчеров или ракет или просто, как вы сказали вначале, охраны российских станций РЭБ?

– Охрана станций РЭБ – это официальная задача. Так сказать, ваше прикрытие, – сердито объяснил генерал. Он, должно быть, посчитал, что все уже доходчиво объяснил этому непонятливому капитану, а оказалось, что тот толком ничего и не понял. – Да и то эта задача ставится исключительно через головную контору ЧВК «Волкодав» для выявления «крота». Идет проверка людей, имеющих доступ к информации. А в реале, по предварительным прикидкам, задача будет соответствовать твоей бывшей основной профессии военного разведчика и наводчика на цель. Ты со своей группой и с приданным группе специалистом – оператором наведения, вероятно, должен будешь в совершенно скрытном режиме производить наведение американских же ракет на американских диспетчеров. Теперь я понятно объяснил? Двоякого толкования здесь быть не должно. Если что непонятно, спрашивай сразу. Хотя операцией будет командовать полковник Черноиванов. Он на месте все объяснит.

– Так точно, товарищ генерал! Кажется, я понял. Корректировка огня – это как раз работа военного разведчика, хоть бывшего, хоть настоящего. Но полковник Черноиванов – он что, будет с нами на задание выходить?

– Я так не сказал. Он будет только командовать посредством системы связи. Но учти сразу, что это будет, по большому счету, даже не корректировка. Дается только один шанс, без всякой пристрелки. «Недолет» и «перелет», как при обычной корректировке, здесь недопустимы. Только точное попадание. С разных самолетов будет выпущено шесть испытательных ракет класса «воздух – земля». Все шесть попасть точно в цель не смогут, но хотя бы половина попасть обязана, иначе это не будет признано системной ошибкой и не застопорит работы американских специалистов. Ошибка должна выглядеть именно системной…

– А как я смогу определить, какой диспетчер какую ракету ведет? Мне это не совсем понятно. К сожалению, я не умею взглядом рассмотреть лазерный луч наведения.

– Это и не твоя задача. Я повторяю: с тобой будет оператор-наводчик с соответствующими приборами. Он и определит, он все и выполнит…

– В таком случае, товарищ генерал, я не совсем понимаю задачу моей группы. Я понимаю, что наводчик будет выполнять свою работу. А мы-то там зачем в этом случае? Объясните…

– А ты что, хочешь послать в стан противника бойца научной роты одного? Его там первый же часовой перехватит…

– В таком случае нам просто отводится роль проводников? Так, товарищ генерал?

– Если тебе так нравится… – Трофимов откровенно сердился, но это мало трогало Радиолова. Капитан хорошо понимал, что такое вести в стан врага физически неподготовленного человека и стараться при этом оставаться незамеченными. Задача, как правильно сказал генерал в начале своего продолжительного вступления, практически архисложная, почти невыполнимая. – Можешь и так это называть…

– Не проще было бы обучить меня или кого-то из моих «волкодавов» работе с приборами и отправить нас одних, без оператора?

– У тебя есть в кармане диплом технического училища имени Баумана? – вопросом на вопрос ответил генерал. – Или у кого-то из твоих бойцов есть такой диплом? Есть в голове необходимый запас знаний? Вот в этом-то и вся соль… Вы не сможете произвести сложные расчеты, даже имея перед собой компьютер. А знания в этом деле необходимы. У меня все, капитан. Задачу я тебе поставил. Памятуя, что ты человек все еще частично военный, я не спрашиваю твоего согласия на участие в операции. Это приказ. И категоричный. И идет он не от меня, а свыше. Что будет непонятного, полковник Черноиванов разъяснит.

– А разве я пытаюсь отказаться? – удивился Радиолов.

– Нет? Ну и молодец! – Генерал вроде бы сменил свой напористый тон в разговоре на нормальный, человеческий. – У меня, как я уже сказал, все. Вот полковник Селиверстов напоминает, что ждет твоего звонка. Конкретное задание с временным графиком исполнения получишь в разведотделе военно-морской базы от Черноиванова – он вскоре туда прибудет. В крайнем случае… Мало ли что, война все же кругом… Обращайся сразу к капитану первого ранга Разумову. Это начальник разведотдела. Он в курсе задания. Должен быть, по крайней мере, в курсе, я ему отправил подробнейшую шифротелеграмму.

Капитана Радиолова подмывало сказать Трофимову, что, если в шифротелеграмме рассказывается все так же путано, как в телефонном разговоре, то капитан первого ранга может ничего и не понять. Но он не рискнул высказаться так в разговоре с генералом, тем более с человеком, который старше капитана, наверное, в два раза. Вместо этого только ответил, что с капитаном первого ранга Разумовым знаком, уже успел пообщаться, и Разумов произвел на Радиолова впечатление делового человека, с которым можно работать. Да так оно в действительности и было…

– Не смотри на меня глазами поросенка, которого не сумели одним махом кастрировать, – садясь в машину, ответил капитан на взгляд пленника, которого, похоже, мучили не столько простреленные ноги, сколько связанные в неудобном положении руки. – Кастрировать тебя еще успеют, не переживай. Сделают, чтобы не плодил больше всякую мразь типа себя.

– Что там, командир? – спросил старший лейтенант Ласточкин, имея в виду длительный телефонный разговор Радиолова.

– Потом расскажу, – показал глазами на пленника капитан, объясняя взглядом, что при нем разговаривать на служебные темы не будет, несмотря на то, что пленник в данный момент находится под серьезной охраной. – Поехали…

Последнее слово было обращено к водителю – младшему сержанту морской пехоты. Микроавтобус, черный, блестящий, отлично ухоженный, к тому же еще и бронированный, сильно отличался от всего транспорта на улицах приморского портового города. Сирийские машины были повально старыми не столько по возрасту, сколько по внешнему виду, поголовно были в разной степени побиты. Вообще у Радиолова давно уже, с первых дней пребывания в стране, сложилось мнение, что каждый сириец, покупая машину, предварительно посыпает ее мелкой песочной пылью снаружи и изнутри, в багажнике и под капотом, а потом начинает пробовать прочность углов в своем дворе, стукаясь обо все, что в состоянии оставить след. Видимо, таковой была местная мода. А машины российской военно-морской базы можно было выделить не только по черным номерным знакам государственной регистрации, но и по ухоженности. Морские пехотинцы за своим транспортом следили ревниво. Так, Радиолов видел, что в то время как «волкодавы» плескались в море, водитель мыл машину морской водой из ведра, сооруженного из трети автомобильной камеры. Просто таскал воду из моря…

– Сева, – спросил он санинструктора группы лейтенанта Крамолова, – как состояние пленника?

– А хрен ему сделается, командир! – отозвался санинструктор. – На той и на другой ноге сквозное ранение мягких тканей. Дезинфекцию я провел сразу, кровь остановил быстро. Будет, урод, жить. И к хирургу его водить не вижу необходимости. А руки, как развяжут, через час уже не будут помнить про боль. Но жить ему все равно осталось, думаю, недолго.

– Товарищ капитан, – обратился к Радиолову водитель. – За нами какая-то машина с самого пляжа едет. То появится, то исчезнет…