Предательство Тристана
Шрифт:
– Да. Я, конечно, очень плохо помню ее. Но были фотографии, и ее бабушка – а я тоже называл ее своей бабушкой, – часто рассказывала мне о ней, чтобы поддерживать воспоминания о маме. Я знаю, что она была очень храброй женщиной.
Меткалф кивнул.
– Я никогда не встречал другого столь же храброго человека. И я знаю, что она передала эту храбрость вам. История двух наших стран полна множества недоразумений, огромного количества ужасных ошибок. У вас есть возможность изменить положение вещей, сделать верный шаг, направить движение истории по нужному пути. И я знаю, что вы это сделаете…
Лимузин посла Стивена Меткалфа подъезжал к аэропорту Шереметьево, расположенному к северо-западу от Москвы. Его не встречали ни фотографы, ни телевизионные камеры, ни журналисты. Так он захотел. Он прилетел в Москву без шума и уедет без шума. Пусть другие дают интервью и делают заявления.
Один из самых опасных моментов двадцатого столетия – столетия, заполненного опаснейшими моментами, – был исчерпан. Переворот не удался: без поддержки человека, известного в узких кругах под прозвищем Дирижер, заговорщики оказались бессильны. Статуи старых тиранов были снесены; улицы были заполнены радостными людьми.
Поворот истории совершился, но никто не должен был знать, кто его совершил. Мир понятия не имел о той роли, которую этот человек сыграл в повороте истории, свершившемся полвека назад. Точно так же никто не должен был узнать о его роли в событиях последних дней. Конечно, кроме двух людей: его сына, которого он увидел в первый и, несомненно, в последний раз в жизни, и старого друга Меткалфа, рыжеволосого лейтенанта ГРУ по фамилии Кундров, ставшего седовласым генералом с тремя звездами на погонах.
Морской пехотинец, отряженный в помощь Меткалфу из американского посольства, помог ему донести чемоданы. Стриженный ежиком молодой человек, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии Меткалфа и был потрясен тем, что ему довелось иметь дело со столь знаменитым человеком.
Меткалф держался с ним вполне сердечно, но его мысли пребывали далеко отсюда.
Особый подарок, – сказала Лана, – подарок твоей любви.
И впервые за восемь десятков прожитых лет Стивен Меткалф понял, что некоторые подарки действительно бывают бесценными.