Правда
Шрифт:
— По-моему, ему уже положен конец.
— Сомневаюсь, что ты имеешь в виду то же, что и я, — улыбнулся лорд де Словв.
— Я не знаю, что именно ты имеешь в виду, — сказал Вильям. — Я просто пришел, чтобы услышать от тебя правду.
Лорд де Словв вздохнул.
— Правду? Я поступал в интересах города, и тебе это известно. Когда-нибудь ты поймешь меня. Лорд Витинари лишь губит наш город.
— Да… Именно так все и начинается… — промолвил Вильям, удивляясь собственной выдержке, ведь в голосе его не было и следа дрожи. — С подобных слов. «Я хотел как лучше», «цель оправдывает средства», одни и те же слова каждый раз.
— Разве ты не согласен, что пора выбрать правителя, который прислушивался бы к мнению людей?
— Возможно. Но о каких конкретно людях ты говоришь?
Выражение снисходительности исчезло с лица лорда де Словва. Оно и так продержалось там довольно долго.
— И ты собираешься написать обо всем в этом своем помойном листке?
Вильям промолчал.
— Ты не сможешь ничего доказать и прекрасно понимаешь это.
Вильям шагнул на свет, и лорд де Словв увидел в его руке блокнот.
— У меня достаточно доказательств. По крайней мере, на данный момент. Остальными доказательствами будет заниматься… Стража. Ты знаешь, что люди называют Ваймса «терьером Витинари»? Терьеры копают и копают. И никогда не сдаются.
Лорд де Словв положил руку на эфес своей шпаги.
И вдруг Вильям услышал собственные мысли: «Спасибо, спасибо тебе, ведь я не верил, до самого последнего момента не верил…»
— У тебя что, совсем нет чести? — спросил лорд де Словв прежним спокойным голосом, от которого люди, как правило, приходили в бешенство. — Хорошо, пиши, и будь проклят. Вместе со своей Стражей. Мы не приказывали…
— Конечно не приказывали, — перебил Вильям. — Полагаю, ты просто сказал: «Сделайте вот так и вот так», а о деталях предоставил заботиться людям, подобным Кнопу и Тюльпану. Эти кровавые руки ты держал подальше от себя, чтобы не испачкаться.
— На правах твоего отца я приказываю тебе прекратить…
— Обычно ты приказывал мне говорить правду.
Лорд де Словв выпрямился во весь рост.
— О, Вильям, Вильям. Не будь таким наивным.
Вильям закрыл блокнот. Слова приходили гораздо легче. Он прыгнул с крыши дома и понял, что умеет летать.
— Скажи, какую правду ты имеешь в виду сейчас? Правду, настолько ценную, что ее нужно окружить караульными лжи? Правду, которая может показаться более странной, чем вымысел? Или правду, которая все еще надевает башмаки, пока ложь обегает весь мир? — Вильям сделал шаг вперед. — Это ведь твое любимое изречение. Впрочем, неважно. Думаю, господин Кноп пытался тебя шантажировать, и знаешь, я поступлю так же, каким бы наивным я тебе ни казался. Ты уедешь из города. Немедленно. Вряд ли с этим возникнут какие-то трудности. И тебе остается лишь надеяться, что ни со мной, ни с теми, с кем я работаю, ни с моими знакомыми ничего плохого не случится.
— Ты теперь указываешь мне, что делать?
— Немедленно! — закричал Вильям так громко, что лорд де Словв отшатнулся. — Ты не только обезумел, но и оглох? Ты уедешь немедленно и никогда не вернешься, потому что, если ты вернешься, я опубликую все произнесенные тобой слова. Все до последнего! — Вильям выхватил из кармана бес-органайзер. — Все до последнего! Слышишь меня? И даже господину Кривсу не удастся подмазать всех, чтобы выручить тебя. У тебя хватило наглости, тупой наглости использовать наш дом! Да как ты посмел?! Убирайся из города! И либо вытащи шпагу из ножен, либо убери… руку… с… эфеса!
Он замолчал, чтобы перевести дух, и вытер раскрасневшееся лицо.
— Правда надела башмаки, — продолжил Вильям. — И скоро начнет лягаться. — Он прищурился. — Я сказал: убери руку с эфеса!
— Как глупо, как глупо. А я ведь считал тебя своим сыном…
— Да, конечно, я об этом чуть не забыл, — фыркнул Вильям, неудержимо влекомый вперед яростью. — Знаешь, у гномов есть один обычай… О нет, конечно не знаешь, ведь ты не считаешь их достойными твоего внимания. Но я знаком с некоторыми из них и…
Он достал из кармана бархатный мешочек и бросил его на пол отцу под ноги.
— Что это такое? — спросил лорд де Словв.
— Больше двадцати тысяч долларов или около того. Оценивали эксперты, — ответил Вильям. — У меня не было времени выяснить точнее, и я не хочу, чтобы ты считал меня нечестным, поэтому округлил в меньшую сторону. Этого должно хватить, чтобы оплатить все эти годы. Оплатить сделанное тобой для меня. Учебу, одежду и так далее. Должен признаться, ты весьма халтурно справился со своей задачей, учитывая то, что конечным результатом стал я. И теперь я выкупаю себя у тебя, понятно?
— Понятно. Эффектный жест. Но неужели ты действительно считаешь, что семейные отношения строятся только на деньгах? — уточнил лорд де Словв.
— Считаю, и вся история нашей семьи подтверждает мою точку зрения. На деньгах, земле и титулах, — сказал Вильям. — Насколько я помню, нам ни разу не удалось заключить брак с кем-либо, у кого нет по крайней мере двух вещей из трех перечисленных.
— Дешевый укор. Ты понимаешь, что я имею в виду.
— Не знаю, понимаю ли, — пожал плечами Вильям. — Но знаю, что всего несколько часов назад нашел эти деньги на трупе человека, который пытался меня убить.
— Пытался тебя убить?
В голосе лорда впервые проступили нотки неуверенности.
— Да. Ты удивлен? — улыбнулся Вильям. — Когда подбрасываешь что-нибудь вверх, всегда сначала подумай, куда оно потом упадет…
— Да, ты действительно не понимаешь, — вздохнул лорд де Словв.
Он подал едва заметный знак рукой, и Вильям увидел, как тени отделились от еще более темных теней. Он помнил, что управлять имениями де Словвов можно было только с помощью огромного числа наемных работников, и это касалось любого аспекта жизни. Работниками становились, как правило, крепкие парни в круглых шлемах, которые умели вышвыривать людей на улицу, лишать имущества, ставить ловушки на человека…