Чтение онлайн

Но у «Зенита»-84 была иная прелесть, и обожали его по-иному. Это была «команда с нашего двора». Так ее назвал в разговоре со мной замечательный питерский телекомментатор Геннадий Орлов. Проиллюстрировав свой тезис дискуссионной, но очень интересной мыслью:

— За команду, которую делает Адвокат, будут болеть, только пока она на первом месте. А в «Зените» 25-летней давности было то неповторимое патриотическое чувство, из-за которого люди ходят на стадион: «Это моя команда!» Это была команда людей, всей своей плотью и кровью вышедших с этой земли. И болели за нее вне зависимости от занятого места.

Почти все в том «Зените» были ленинградцами. Десять (!) игроков закончили одну и ту же футбольную школу — «Смена», еще четверо представляли школу «Зенит». Только трое — Михаил Бирюков из подмосковного Орехово-Зуева, Анатолий Давыдов из Тулы да Вячеслав Мельников из Павлова-на-Оке, что под Горьким, — родились в других городах, но и те приехали на берега Невы совсем молодыми, и все давно уже считали их своими. Каждый из футболистов жил не в коттеджах или элитных новостройках, а в обычных квартирах типовых домов, без огороженных территорий и подземных парковок, ездил в лучшем случае на «Жигулях», а чаще всего — на метро, где любой болельщик мог подойти и сказать все, что думает о его игре в последнем матче.

«Зенит» тогда считался одной из самых скромно оплачиваемых команд высшей лиги и мог только мечтать о таких премиях, какие игроки получали, скажем, в днепропетровском «Днепре», донецком «шахтере» и киевском «Динамо». За ней стояли не ленинградские партийные органы, к футболу сравнительно равнодушные (многолетнему первому секретарю обкома Григорию Романову этот вид спорта был, как теперь выражаются, «по барабану», его преемник Лев Зайков смотрел на команду благосклоннее, но тоже без фанатизма), а ЛОМО — Ленинградское оптико-механическое объединение. Это было могучее предприятие, работавшее на военные и космические нужды, выпускавшее миллионы фотоаппаратов, кинопроекторов, микроскопов. А его уникальный телескоп с шестиметровым (!) диаметром стекла в свое время потряс ученых всего мира. Он и по сей день помогает российским астрономам, будучи установленным в одной из обсерваторий на Кавказе.

ЛОМО со своими многочисленными пансионатами и медцентрами было своего рода государством в государстве. Вот только общесоюзной влиятельности его руководителей, помноженной на весьма сдержанный интерес городских властей, хватало лишь на то, чтобы удерживать в команде собственных воспитанников. Но не на то, чтобы переманивать из других клубов готовых классных мастеров и платить им серьезные деньги. Потому и приходилось обходиться своими, питерскими — что, впрочем, делало команду внутри города еще любимее.

Тем более что в пятимиллионном городе она была и остается, по сути, одна. Из второй лиги в первую и обратно кочевало ленинградское «Динамо», некогда весьма благополучное. В течение трех последних десятилетий предпринималось немало попыток его реанимировать — но город, поголовно влюбленный в «Зенит», остался к этим попыткам равнодушным.

Народ на «Динамо» не пошел, даже когда оно ненадолго вошло в число лидеров первого дивизиона первенства России под руководством Олега Долматова и при бомбардирских подвигах Александра Панова. Сейчас оно играет во втором дивизионе, периодически вызывая сочувствие публики демонстрацией сколь громких, столь и тщетных амбиций. Хорошо, конечно, что «Динамо» с его богатыми традициями вообще выжило — за что многие в Санкт-Петербурге благодарны его хозяевам. Но реальность такова, что «Зенит» поглотил все, и существование второй сильной городской команды при нем невозможно. По крайней мере, пока.

А ведь когда-то все было по-другому, и люди об этом помнят. С коренным питерцем, бывшим министром обороны России, а ныне — вице-премьером правительства России Сергеем Ивановым мы почти два часа беседовали о футболе в его кабинете в Белом доме. И он говорил:

— Во времена моего дошкольного детства (бывшему министру обороны — 56 лет. — Прим. И. Р.) в высшей лиге чемпионата СССР играли три команды из Ленинграда — «Зенит», «Динамо» и «Адмиралтеец». И первые мои футбольные воспоминания — как отец водил меня, четырехлетнего, на «Адмиралтеец». Врезалось в память, что там играл вратарь по фамилии Шехтель. Однажды он отличился тем, что забил мяч со штрафного удара от своих (!) ворот. Видимо, мяч попал в поток попутного ветра, как бывает у копьеметателей или прыгунов с трамплина — и влетел в противоположные ворота. Хоть и был очень маленький, помню, что этот случай обсуждался на каждом углу Ленинграда. А вот уже примерно с того момента, когда я пошел в первый класс, на высшем уровне от Ленинграда выступал только «Зенит». С отцом на стадион имени Кирова ходил и я — на Станислава Завидонова, Льва Бурчалкина. Помню, что в дни матчей меняли все трамвайные маршруты — и трамваи ехали на Кирова, со всех сторон облепленные болельщиками. По 60–70 тысяч на матчах собиралось — других развлечений-то в советские времена не было!

Со временем весь город стал болеть за «Зенит». А что делать, если все другие ленинградские команды в высшей лиге не появлялись? Может быть, и сейчас в городе есть небольшое число людей пенсионного возраста, которые искренне болеют за «Динамо» — и ходят на матчи второго дивизиона из чувства детской привязанности. Но вряд ли таких больше ста человек…

Считаю, что для такого города одна команда — это хорошо. Хотя бы потому, что она легко может собрать полные трибуны, тогда как в Москве с ее пятью (а с учетом области — семью) командами это гораздо сложнее. А как празднуют в Санкт-Петербурге большие победы — разве это можно сравнить с чем-то еще? Конечно, Москва вдвое больше Питера по населению, но столько клубов — все же многовато. И, полагаю, плохо для отечественного футбола. Хотя бы потому, что очень редко чемпионом России становится команда не из Москвы, и это обедняет футбол.

Московские клубы обладают огромным преимуществом, которого сами не осознают — они вдвое реже отправляются на выезды. «Зенит» проводит 15 матчей в гостях, тогда как клубы из столицы выезжают за пределы Московской области всего девять раз. Пора бы подключить к решению этого вопроса федеральную антимонопольную службу (смеется). Конечно, это шутка.

С Ивановым в этом вопросе согласен Александр Розенбаум:

— Одна команда в Питере — это очень хорошо. Потому что даже для самих игроков, не говоря уже о болельщиках, любовь к клубу ассоциируется с любовью к городу. А город в себе надо носить, любить, как говорится, не себя в городе, а город в себе! Пусть сейчас это чувство несколько размыто из-за обилия легионеров в «Зените», но даже наши иностранцы в самых восторженных тонах говорят о Санкт-Петербурге и его отношении к ним. Другое дело, что у футболистов на фоне такой всеобщей любви есть опасность заболеть «звездной болезнью» — и воспитательных мер в Питере порой нужно применять больше, чем где бы то ни было. Но тут уже дело за мудростью руководителей клуба и команды. И если сами игроки неверно воспринимают то, что вокруг них происходит, тренер должен периодически бить их по голове. Не в буквальном, конечно, смысле…

В том, что Санкт-Петербургу достаточно одной футбольной команды, с Ивановым и Розенбаумом согласны не все. Скажем, Андрей Аршавин говорит:

— Я не против того, чтобы в Санкт-Петербурге появилась вторая сильная команда. Уверен, что это не было бы плохим фактором, в том числе и для самого «Зенита».

Даже в самом Питере кое-кто считает, что наличие второй сильной команды сделает взгляд петербуржцев на свой главный клуб более трезвым и объективным. А народный артист России Сергей Мигицко уверен:

— Я за то, чтобы команд было больше. Питер заслуживает этого. В моей родной Одессе, городе гораздо меньшем, чем Санкт-Петербург, в годы моей юности было две команды — «Черноморец» и СКА. Они были одинаково популярны и боевиты, народу на обе ходило полным-полно — а уж что творилось, когда они встречались между собой! Питеру и питерцам такого противостояния или, как теперь говорят, дерби, возможно, не хватает. И поспорить на трибуне стадиона, на работе или в институте не с кем. Все болеют за «Зенит».