Позавчера и послезавтра
Шрифт:
– Но почему же вы не сказали нам, что Лукьянов пел у вас в хоре?!
– Он сам об этом никогда не вспоминал... Я думал, что эта страница биографии ему почему-либо неприятна.
– Неприятна? Ничего подобного! Просто он не стал певцом. Значит, практически это для него не имело значения!
– Он был очень способным мальчиком. Не у меня... а потом. Побеждал на математических олимпиадах. Я на него не сержусь.
– А на этого певца?
– На Женю Наливина?
– Виктор Макарович помолчал.
– В ошибках учеников, вероятно, и учителя виноваты.
– Ну, уж нет!
– возмутился я.
– Только он виноват. Только он! И еще Дирдом...
– Хорошо, что Маргарита Васильевна дирижирует хором, - неожиданно сказал Виктор Макарович.
– Она все сбережет... Я уверен.
– Сбережет! Она сбережет!
– закричал я.
– А с этим художественным руководством... Лукьянов сказал: "Нехорошо получилось". Он хотел все абсолютно переиграть. Но опоздал...
– Это было бы невозможно, - сказал Виктор Макарович.
– Почему?
– Ну, во-первых, Женя Наливин мой ученик. А во-вторых, победа за чужой счет... это почти поражение.
– Он подошел к окну. Мне показалось, для того, чтобы скрыть от меня лицо.
– Кажется, пора подводить итоги...
– Ни за что!
– закричал я.
– Ни за что... Лукьянов с мамой еще такое придумают! А вы пока отдохните... Вот если бы мне предложили сейчас отдохнуть, я был бы счастливейшим человеком! А помните, вы сочинили две песни? Они ведь имели огромный успех. Еще сочините!.. А мама напишет текст. Она сейчас как раз в литературном кружке!
– Добрый ты мой "объявляла", - сказал он, не отрываясь от окна.
1973 г.