Чтение онлайн

— А чего же тут хитрого! — отозвалась Галя. — Днем, когда жарко, зверьки отсиживаются в своих норах, а к вечеру выходят на добычу. Пробежал по бархану тушканчик или просто ящерица — и заиграл бархан!

— А потом уж Павлик ногами да спиной поработал! А мне было, — Прохор Иванович тепло рассмеялся, — тракторная колонна вообразилась. Знаете, когда идут они вечером с поля, — работу закончили, на другой участок их перебрасывают, — особенно как–то фырчат, весело и дружно. Точь–в–точь…

— Громко уж очень раздавалось, — сказала Галя.

— Ночью все громко слышится, — заметил Прохор Иванович. — Днем–то эти пески, небось, и не напугали бы!

Усевшись в тени палатки, Павлик писал донесение. Хмуря белесые брови, юноша обдумывал, как получше рассказать про обнаруженную воду и про поющие пески.

Он ни минуты не сомневался в том, что самолет прибудет. Хотя прошло меньше суток, как они отстали от экспедиции, но их, конечно, уже давно ищут.

Но вот донесение составлено.

Теперь оставалось самое главное: выпросить у Прохора Ивановича метров десять веревки. Произведя учет имущества, дядя Прохор отныне строго следил за его сохранностью. При этом веревки, которым раньше никто не придавал значения, приобрели в его глазах особую ценность: с их помощью доставали воду.

Однако, выслушав Павлика, Прохор Иванович, к удивлению студента, сразу согласился.

— Когда на дело, никто возражать не будет, — сказал он. — Запускали удочку в глубь земли, закинем и в небо.

Павлик взял один из мешочков, заготовленных для геологических коллекций, вложил туда письмо и для веса всыпал немного песка. В другой мешочек он упаковал только песок. За этим песком Павлик сам поднимался на гребень бархана и набрал там «самого скрипучего».

Оба мешочка он привязал к концам веревки. Отойдя на полкилометра от лагеря, Павлик разложил снасть на ровном месте. Белые мешочки хорошо выделялись на желтоватом фоне пустыни. Веревка между ними была вытянута в прямую линию. Студент сидел поодаль, посматривая изредка в небо, как рыболов, расставивший жерлицы, смотрит на воду.

Прошло, однако, часа два, прежде чем в воздухе послышалось жужжание, а затем на горизонте показался самолет. Но он прошел стороной и исчез из виду. Минут через двадцать самолет появился снова. На этот раз он шел обратным курсом — параллельно своему прежнему направлению и ближе к лагерю. Сомнений не было: самолет «прочесывал» пустыню или же производил аэрофотосъемку.

На третьем заходе пилот обнаружил лагерь по дыму от костра, который соорудили Прохор Иванович с Галей. Павлик встал во весь рост и стал махать носовым платком.

Самолет снизился: различалась голова пилота в летном шлеме и даже как он приветственно махнул рукой. Позади пилота сидел, тоже в шлеме, наблюдатель. Но сигналов Павлика они или не видели, или не понимали, потому что самолет продолжал кружить на одном месте. Павлик бегал по песку, отчаянно жестикулируя, но пилот продолжал описывать круги. Он сделал так уже кругов десять…

— Указания по радио запрашивает, — сообразил, наконец, Прохор Иванович.

По–видимому, дядя Прохор оказался прав. Самолет сделал еще один круг, совсем низко прошел над лагерем и сбросил вымпел. Металлическая трубка с развевающейся узкой лентой упала как раз посредине между Павликом и Галей с Прохором Ивановичем.

Все бросились к месту ее падения, и маленький отряд сошелся вместе.

Прохор Иванович, очутившийся первым у вымпела, нагнулся, поднял трубку и вынул листок бумаги. Размашистым почерком там было наскоро написано всего несколько фраз:

«Ждите помощи. Оставайтесь в этом районе. Ищите выходы грунтовых вод на поверхность — должны быть в ваших местах. Послезавтра прибудет Поляков (это был руководитель практики). Требуется ли срочная помощь? Как состояние людей? В чем нуждаетесь?» Приказание исходило от начальника экспедиции: «Сибирцев» — кратко, как в телеграмме, заканчивалось письмо. Очевидно, наблюдатель на борту самолета успел сообщить, что все трое живы и не пострадали. Но начальник экспедиции хотел знать подробности.

Павлик схватил карандаш и на обороте листка торопливо написал: «Все здоровы. Нашли грунтовую воду: в семи километрах к юго–востоку от лагеря. Подробности в донесении. Сбросьте рацию».

Он хотел было уже поставить свою подпись, но Прохор Иванович остановил его. Попросив карандаш и аккуратно выписывая крупные буквы, он добавил к сообщению Павлика: «Вода есть. Продуктов в наличии на трое суток».

— Вот так, — сказал он, возвращая записку Павлику. — Начальник экспедиции должен знать состояние нашего материального обеспечения. А ты как думал?

Павлик нетерпеливо сложил, почти скомкал записку и собрался бежать к разложенным на песке мешочкам.

Но тут вмешалась Галя. Тихим, но твердым голосом девушка потребовала, чтобы сделали приписку о присылке формалина.

— У меня мало, — сказала она, — и тот, что был, пролился…

— Ну, знаешь! — возмутился Павлик. — Ты еще чего–нибудь запроси! Не в магазине…

Но Прохор Иванович взял молодого биолога под свою защиту.

— Она дело говорит. Придется, судя по всему, поработать в этом месте. Научная работа предстоит, а не так просто… время проводить. Хоть и практиканты вы, а не гости все же.

Ворча под нос, Павлик сделал приписку и уже бегом направился к ближайшему мешочку. Развязав его, он сунул внутрь записку и прикрутил мешочек снова к веревке.

Пилот кружил над Павликом, внимательно наблюдая за всеми его действиями.

Как только Павлик отбежал от веревки, самолет отлетел в сторону, развернулся и пошел прямо на разложенную на песке снасть. От самолета отделился какой–то предмет. Разматывая трос, к земле полетела «кошка» — трехлапый якорь с острыми концами, знакомый всем, кому приходилось доставать оборвавшееся ведро из колодца.

Кошка коснулась песка, помчалась, влекомая тросом, по его поверхности, подцепила веревку почти за середину, и самолет взмыл вверх. Натянутая веревка сложилась, и мешочки повисли на ней, — один выше другого. Наблюдатель подтягивал постепенно эту добычу вместе с «кошкой», на которой она висела.

Прохор Иванович, Павлик и Галя смотрели, как их послание вместе с пробой песка летело по воздуху.

— Ну так, — сказал Павлик после того, как все вернулись в лагерь. — Одно дело, можно считать, выполнили. Воду нашли. Эх, если бы машина была в порядке! Поездили бы тут по окрестностям…