Чтение онлайн

— Ну, ладно, давай лучше говорить обо мне, — сказала Карлотта. — Я похожа на маму?

— Да, — ответила Магда.

— Значит, она была красивой?

— Когда я ее увидела, она почти два дня ничего не ела. Бледная, измученная, с глазами, как темные впадины, — сказала Магда.

— И все же она была красива, — настаивала Карлотта. — Я знаю.

— Должно быть, она была красивой женщиной, — согласилась Магда.

— И она была Романова, — торжествующе произнесла Карлотта, — Романова! Как ты думаешь, я достойна ее?

— Будешь достойна, — ворчливо сказала Магда, скрывая глубокую привязанность к девушке, которую она воспитала. — Иди спать, а то утром встанешь усталой. Да, кстати, когда этот милый кавалер заедет, чтобы вывезти тебя в свет?

— Вероятно, завтра вечером. Я думаю, что я ему нравлюсь, — ответила Карлотта.

— Еще бы ты ему не нравилась! Приведи его как-нибудь, и я скажу тебе, что я думаю о нем, — сказала Магда.

— Приведу, если ты дашь мне обещание не говорить то, что ты думаешь, — полушутя, полусерьезно сказала Карлотта. Она достаточно натерпелась от откровенности Магды. Старая женщина без всяких угрызений совести высказывала свое мнение, независимо оттого, приятно это слышать или нет. Весь театральный мир знал, что у Магды твердый характер. Некоторые любили ее, некоторые ненавидели, но принимать вынуждены были все. Декораторы обожали ее за артистизм, из ее рук никогда не выходило что-либо уродливое или неуместное. Она не обращала внимания на насмешки и, когда один рассерженный молодой актер дал ей прозвище «Безобразная герцогиня», не обиделась. Прозвище пристало к ней, и для театрального мира Магда стала «Безобразной герцогиней». Она постепенно привыкла к тому, что прозвище подчас употребляли, обращаясь к ней, изредка использовала его сама.

Вероятно, своеобразной реакцией на размеры Магды стало у Карлотты страстное желание красоты. Еще совсем крошечным ребенком она хотела быть красивой. Она отвергала все, что было непривлекательно, плакала в страхе при виде некрасивой куклы и ненавидела грубые игрушки. Становясь старше, она отказывалась носить одежду, которая не отвечала ее артистическому чувству или не удовлетворяла ее вкус.

— Когда я вырасту, — говорила Магде пятилетняя Карлотта, — я буду красивой, как ангел.

Магда смеялась над словами девочки, но для Карлотты это было повторением клятвы, которой она оставалась верна все эти годы.

Но вот девочка выросла. Она расцвела в прекрасную женщину, такую красивую, что временами Магда смотрела на нее с изумлением.

Карлотта нервничала, когда, приняв почти дюжину приглашений Нормана Мелтона, она решилась познакомить его с Магдой.

— Она своеобразный человек, — предупредила девушка Нормана, — если вы ей не понравитесь, она может прямо сказать об этом. Или очень ясно выразит свои чувства.

Ее несколько удивило, что Норман тоже нервничает. Смешно, но тем не менее человек богатый и преуспевающий боялся толстой старухи и ее острого языка. В социальном отношении Магда и миллионер находились на разных полюсах, соединяла их только Карлотта, и ей казалось, что она может стать мостом между ними.

В тот туманный вечер в гостиной Магды было душно. Старая женщина накинула на плечи красную шаль. В ее ушах при каждом повороте головы сверкали тяжелые серьги, а запястья охватывали восточные браслеты из золота и серебра. На ее широких коленях лежала кошка, две другие расположились у ног. Зрелище фантастическое!

Она и не попыталась встать, протянула руку Норману с высокомерием императрицы и бросила на него быстрый, оценивающий взгляд. Карлотта знала, что она рассматривает его и прислушивается к голосу интуиции. Какое-то мгновение Карлотта чувствовала тревогу. Ей нравился Норман. Не так часто она хотела получить одобрение Магды, но в этот раз она боялась осуждения.

— Ужин готов, — сказала Магда.

В ее голосе прозвучала нотка одобрения, и Карлотта уловила ее. Она почувствовала безмерное облегчение.

Гектор Макклеод весело вышел из больницы и остановился перед ближайшей телефонной будкой. Он нашел номер, быстро набрал его и попросил мисс Карлотту Ленковскую.

Прошло некоторое время, прежде чем он услышал ее голос.

— Кто это? — спросила она.

— Гектор Макклеод, — ответил он. — Как вы сегодня — лодыжка лучше?

— О, это вы, — сказала она. — Мальчик не знал, как произнести ваше имя, и я не могла понять, кто же это звонит.

— Со временем он запомнит мое имя, — пообещал Гектор. — А как лодыжка?

— Гораздо лучше. Я ухаживаю за ней весь день и думаю, что вечером я буду только чуть-чуть прихрамывать.

— Сегодня ходить обязательно?

— Не понесут же меня, чтобы я сыграла свою роль, — засмеялась она.

— Я имею в виду, нельзя ли сегодня вообще не выходить?

Карлотту позабавило его предложение.

— У меня всего лишь пять выходов и несколько слов, — сказала она, — искать дублера для моей роли не будут. Если я не приду, то скорее всего буду уволена.

— Но могу я хотя бы забежать и посмотреть вашу ногу?

— Ни в коем случае, если вы намерены настаивать на своем заключении, что я должна оставаться в постели.

— Не буду, обещаю вам, — сказал он. — Если можно, я приду просто по-дружески.

— Приходите к чаю к четырем тридцати, — пригласила Карлотта.

— Я буду точно вовремя, — сказал он в нетерпении.

До назначенного времени оставалось полтора часа. Он сверил свои часы по часам соседней церкви и стал прогуливаться по грязным, многолюдным улицам, окружающим больницу. Немного погодя он пошел по направлению Вест-Энда.

Гектор производил на окружающих впечатление крепкого и сдержанного шотландца. Его товарищи по работе воспринимали его невозмутимый юмор как приятный, но скучный. Они и не предполагали, что этот простой и уверенный человек на самом деле глубоко эмоционален по натуре и все свои духовные и физические силы отдает работе.

Жить в Лондоне на те очень скромные средства, на которые Гектор мог рассчитывать, было нелегко. У него был отменный аппетит, хотя он и старался его обуздать, и он был постоянно голоден, не было ни минуты, когда ему не хотелось бы есть.