Шрифт:
Глава 1
Звонок из прошлого
– Резче, резче, Сергей! Ты же защитник! Ну и защищай! Малыгин, передача! Колосов пошел, быстрее! – Тренер региональной юношеской сборной, Роман Олегович Быстров – коренастый седеющий мужчина в дорогом спортивном костюме, отчаянно махнул вниз рукой со сжатым кулаком, – Ну что вы сегодня, как сонные мухи! Во вторник зона, осталось два дня тренировок, а вы как не проспались. Мумии, а не хоккеисты!
Он хотел еще что-то добавить, но в кармане куртки зазвонил мобильник. Тренер раздраженно нажал на кнопку отбоя и хотел продолжить свои наставления, но мобильник снова настойчиво зазвонил.
Быстров достал из кармана телефон. Незнакомый номер. «Наверное, опять предложение из банка». Он опять дал отбой и стал внимательно следить за происходящим на льду.
Разозленный его критикой Андрей Малыгин отчаянно полетел к воротам, к которым одновременно метнулся и Сергей Кукушкин – защитник противоположной команды. Не рассчитав скорости, он влетел прямо в Малыгина. Тот, не удержавшись на ногах, упал и отлетел к воротам, ударившись головой об железную стойку.
– Этого еще не хватало! Травма перед чемпионатом! – Быстров рванул на лед, но тут снова зазвонил мобильник, – Да уймитесь вы, шакалы! – он вытащил телефон и нажал кнопку отключения. Экран медленно погас.
Андрей сидел на льду, потирая ушибленную голову. Из рассеченной раны сочилась кровь.
– Роман Олегович, – я не нарочно, простите, – мямлил напуганный Кукушкин.
– Не нарочно! Ты несся как торпеда, зачем? Между вами всего три метра, надо было объехать аккуратно, попробовать перехватить шайбу, а ты пошел на таран! – раздраженно отчитывал парня тренер, осматривая голову Малыгина.
К счастью, рана была неглубокая – просто рассечена кожа, кость не повреждена. Выдохнув, он подал руку хоккеисту:
– Вставай, переоденься, дойди до медпункта, пусть помажут зеленкой!
– Роман Олегович, может, сюда позвать врача? – суетился Кукушкин.
– Да ничего страшного, царапина, до свадьбы заживет! – улыбнулся тренер.
– А до зоны заживет? Я поеду в Питер? – с надеждой спросил Андрей.
– Как доктор скажет! – Быстров строго сдвинул брови, чтобы подавить улыбку: ему нравилась увлеченность его ребят, их преданность спорту. Даже с пробитой головой готов рваться в бой. Но свои мысли он высказывать не стал, а вслух добавил:
– Завтра суббота, устроим выходной. Выспитесь, придите в себя, отдохните. В воскресенье тренировка в 15.00. На сегодня все, тренировка закончена, Малыгин, со мной в медпункт!
Владислав Евгеньевич, спортивный врач, подтянутый высокий мужчина 30 лет, осмотрев пострадавшего, подтвердил, что ничего криминального не случилось – просто царапина. Обработав рану, он, произнес, как мантру: «До зоны заживет!», похлопал Андрея по плечу и отправил домой.
Когда за Малыгиным закрылась дверь, он обратился к Быстрову:
– Ну что, Роман Олегович, во вторник летим?
– Да, Влад, вылет в семь утра, встречаемся в 4.00 здесь, в пять надо быть в аэропорту.
– Понял. В воскресенье меня не будет, надеюсь, тренировка пройдет без инцидентов, – подмигнул Владислав Евгеньевич.
– Будем стараться! – Быстров похлопал его по плечу, – я побежал, хорошего вечера!
Роман переоделся в тренерской, взял в гардеробе куртку и вышел на улицу.
Был конец октября – промозглая осенняя погода, мерзкое межсезонье – еще и не зима, но уже и не осенью То вдруг сыпала с неба изморозь, похожая на ледяной дождь, то выглядывало солнце, превращая белую крупу в грязные лужи. Романа в такую погоду накрывала депрессия, поэтому он поспешил прыгнуть в машину, мечтая поскорее оказаться дома. По дороге обязательный заезд в кулинарию, где заботливая Надежда Ивановна, помнящая его еще мальчишкой, как всегда, приготовила полуфабрикаты. На этот раз это были голубцы.
Конечно, он вполне мог бы и сам приготовить ужин, но одинокая жизнь не располагала к разносолам. Готовить приятно для кого-то, чтобы потом вместе насладиться трапезой и услышать слова одобрения. А когда ты один – интереса готовить нет.
Роман женился в 27 лет, уже на закате своей хоккейной карьеры – на хоккейной фанатке Майе, которая заприметила его еще в Нижнем Новгороде, и потом уехала за ним в Москву. Роман был всецело предан хоккею, и разбираться в душевных качествах избранницы ему было некогда. Красивое тело, умение держаться на публике –( с такой девушкой приятно пойти в клуб, ловя завистливые взгляды друзей) – нежный преданный взгляд и готовность в любой момент сорваться и нестись с ним «на край земли» – было вполне достаточно, чтобы ответить взаимностью на ее порывы, а потом и позволить отвести себя в ЗАГС.
Они неплохо жили, пока он был в команде и играл. Майя была заботливой матерью, хорошей хозяйкой, умела создать ему настроение в те недолгие дни, которые он проводил дома, отдыхая между чемпионатами и сборами.
Проблемы начались, когда Роман ушел из большого спорта. К тому времени у них уже была и большая квартира в Москве, и все остальные атрибуты жизни элитного хоккеиста. Дочери учились в президентском колледже, Майя, чтобы не скучать, организовала небольшой салон красоты, где реализовывала свои творческие способности.
Уйдя из большого спорта, Роман потерялся. Коммерция не пошла, непыльная должность в Министерстве физкультуры и спорта, куда пристроил друг по команде, радости не приносила, поэтому он ухватился за предложение поехать в Нижний и тренировать юношескую команду области. Но Майя категорически отказалась уезжать из столицы. Обсудив ситуацию, супруги решили разъехаться: дети выросли, пылких чувств не осталось, каждому хотелось «своей жизни». Так и решили – Роман уехал в Нижний, а Майя осталась в Москве.
Роман открыл дверь квартиры, забросил в духовку голубцы ( микроволновкой он так и не привык пользоваться), с удовольствием поужинал, просмотрев вечерние новости, радуясь тому, что никто и ничто не отвлекает. Лишь в душе, ежась от холодной воды ( привычка со спортивной школы – ледяной душ перед сном), он вспомнил, что забыл позвонить дочери.
Старшая дочь, Марина училась в Питере, и Роман планировал навестить ее после чемпионата. У них были теплые отношения, почти каждый день болтали по телефону. Дочке в чужом городе явно не хватало поддержки, хотя она не показывала виду – упертый характер, в отца!