Чтение онлайн

Насколько существенна угроза со стороны ВТО для и так очень ограниченных прав даже населения самой «метрополии», Н.Хомский показывает на одном примере. В начале 2000г. вскоре после драматических акций протеста против ВТО в Сиэтле, в Монреале собралось совещание ВТО для выработки т.н. «Протокола о биобезопасности». Как пишет «Нью-Йорк Таймс», расплывчатое соглашение было достигнуто «после интенсивных переговоров, в ходе которых США часто оказывались в противостоянии почти со всеми остальными их участниками». В чем дело? Речь шла об экспорте генетически измененных продуктах питания и вообще биоматериалов. США настаивали на том, чтобы в отношении этих продуктов действовали правила ВТО, согласно которым «импорт может быть запрещен только на основании научных данных».

Остальные страны с этим не соглашались, и глава делегации Европейского Союза объяснил это так: «Государства должны иметь свободу, суверенное право принимать меры предосторожности в отношении генетически измененных продуктов». Что же означают в данном случае нормы ВТО? Н.Хомский пишет: «На карту поставлено право людей отказаться от того, чтобы их использовали в качестве подопытных кроликов. Возьмем конкретный пример. Предположим, что к вам приходят с биологического факультета университета и говорят: «Вы должны стать подопытными объектами в эксперименте, который мы проводим; мы намерены вставить в ваш мозг электроды и посмотреть, что получится. Вы можете отказаться, но если только представите научные данные, что это причинит вам вред». Как правило, вы не можете представить научные данные. Вопрос в том, есть ли у вас право отказаться. Согласно правилам ВТО, у вас его нет. Вы должны стать подопытным объектом…

Существует основополагающий принцип. Он состоит в том, что власть имущие должны иметь возможность делать то, что захотят (конечно, прикрываясь высокими мотивами). Отсюда следует, что суверенитет и демократические права людей должны отойти на второй план, как и то, что придает данной ситуации такой драматизм — их нежелание быть подопытными в экспериментах, из которых американские корпорации могут извлечь прибыль. Апелляция США к правилам ВТО вполне естественна, поскольку в них кодифицирован данный принцип — в этом суть дела»320.

Вступление в ВТО делает РФ беззащитной против угроз в информационно-психологической сфере. Казалось бы, пренебрегать этим после того катастрофического поражения, которое понес в информационной войне СССР, никак нельзя (если, конечно, ты не желаешь и поражения РФ). В 1997 г. большая передовая статья в «Нью-Йорк Таймс» имела заголовок: «США экспортируют свои рыночные ценности с помощью глобальных торговых соглашений». Речь шла о соглашении ВТО по телекоммуникациям. Как сказано в статье, это соглашение дает США «новый инструмент международной политики». Дело в том, что участники соглашения обязаны предоставить иностранным инвесторам права делать без ограничений капиталовложения в этой сфере. Как выразилась газета, «Очевидно, что выгоду получат американские телекоммуникационные корпорации, находящиеся в наилучшем положении на ровном игровом поле». Что же ждет страны, которые пустят к себе этих инвесторов? Вот что: «Американские телекоммуникационные гиганты смогут подавить слабые монополии, поддерживаемые правительством, длительное время господствовавшие в сфере телекоммуникаций в Европе и Азии». Кстати, при этом соглашение ВТО предполагает повышение платы за телефон для большинства потребителей в Азии321.

Наконец, нельзя же не видеть, что вступление в ВТО нанесет тяжелый удар по национально-государственной системе. РФ — сложное государственное образование с исключительно неравномерным размещением производительных сил по территории. Поддерживать равновесие в такой системе в принципе невозможно без государственного (“внерыночного”) перераспределения ресурсов. Уход государства от этой функции сразу вызовет резкое и нарастающее расслоение регионов по экономическим и социальным показателям которое и сейчас уже вышло за всякие разумные рамки. В 1990 г. максимальная разница в среднедушевом доходе между регионами РСФСР составляла 3,5 раза. В 1995 г. она выросла до 14,2 раза, в 2000 г. была равна 15,6 раза, затем стала слегка снижаться, стабилизируясь на очень высоком уровне.

Это вызывает межнациональную напряженность, а иногда и конфликты. Примером должен служить опыт Чехословакии и Югославии. Приняв в 1990-1991 гг. программу структурной стабилизации МВФ, запрещающую отраслевые и региональные государственные дотации, эти страны сразу же испытали всплеск сепаратизма и распались, причем Югославия прошла при этом через тяжелейшую гражданскую войну. Правила ВТО запрещают государству избирательную поддержку географических зон и расположенных в них производств. Для РФ это может иметь фатальные последствия.

Никакие гипотетические выгоды от несколько более свободной внешней торговли, которые может дать вступление в ВТО, не компенсируют того риска дестабилизации, с которым будут сопряжены эти выгоды. Вступление в ВТО ставит крест на стратегической доктрине интеграции стран СНГ и укрепления союза России и Белоруссии. Объективным условием такой интеграции являются привилегированные отношения России с этими странами как в области тарифов и пошлин, так и в ценах, особенно на сырье и энергоносители. Принятие норм ВТО резко и необратимо разрывает налаженные связи и рассыпает структуры взаимовыгодного сотрудничества.

Все это — вещи вполне реальные, они не несут никакой идеологической нагрузки, и рационально мыслящий человек обязан прежде всего их принять как часть реальности, исходя из которой и надо определять линию своего поведения. Можно вести со сторонниками вступления в ВТО разумный диалог, если они скажут: «Да, нам не нужна авиастроительная промышленность». Об этом можно спорить. Или же пусть они скажут: «При вступлении в ВТО отечественная авиастроительная промышленность не пострадает». Об этом тоже можно спорить. Но они просто молчат!

Следовательно, неразумно поступают те, кто их поддерживает — и в то же время желает видеть Россию сильной независимой страной, обладающей собственным авиастроением. Надо покопаться в своих мыслях и чувствах и сделать сознательный выбор. Или — или, вмести никак не возможно.

Одним из главных направлений идеологической кампании, которая велась во время перестройки для подрыва легитимности советского строя, было внедрение в массовое сознание мысли о неэффективности и даже антигуманности советской системы хозяйства. В разных вариантах выдвигалось обвинение против советской промышленности в том, что она якобы «работает на себя, а не на человека». Частое повторение этого, казалось бы, иррационального утверждения сделало его привычным, и оно не вызывало у людей психологического отторжения. И это при том, что многие его версии были совершенно несовместимы со здравым смыслом. Сила их воздействия определялась тем, что в них одновременно происходило разрушение и логики, и меры.

Одной из частных, но очень важных «глав» пропаганды деиндустриализации была дискредитация в общественном сознании того раздела хозяйственной политики СССР, который предполагал укрепление металлического фонда страны через развитие отечественной металлургии. Последующий ход событий показал, что эта кампания наносила сильнейший удар в самое ядро хозяйственной политики и имела для СССР и его республик исключительно большие политические и даже геополитические последствия. Тогда, в перестроечном угаре, подавляющее большинство граждан этого не понимало. Сегодня эту историю надо осмыслить и извлечь из нее урок.