Чтение онлайн

Беззащитные женщины и дети гибли под ногами лошадей, верблюдов и слонов. Рядовой стащил генерала с лошади, и вскочив на нее, умчался по переполненной людьми улице на запад. Женщина схватила ружье и размозжила голову придворному сановнику, чья лошадь затоптала ее ребенка. Вскрики, проклятья, команды, мольбы неслись отовсюду. Это было ужасное зрелище, запечатлевшееся навсегда в моей памяти.

Я оседлал и взнуздал единственную лошадь, оставшуюся в конюшне явно по недосмотру, и немного отступив в темноту конюшни, мы с Виктори стали смотреть на ошалело мечущуюся толпу.

Войти в ее гущу значило обречь себя на большую опасность, чем та, которой мы подвергались, оставаясь внутри. Мы решили подождать, пока поток чернокожих не начнет иссякать, и больше часу простояли, а шум боя все явственнее доносился из восточной части города. Среди бегущей на запад толпы стало все больше и больше появляться солдат в форме, пока они совсем не заполнили улицу. Это было не отступление в полном боевом порядке, а повальное, страшное, беспорядочное бегство.

Сражение шло уже совсем рядом: выстрелы слышались на нашей улице. Затем прошла буквально горсточка храбрецов — маленький арьергард, медленно отступавший на восток и с лихорадочной торопливостью отстреливавшийся от еще невидимого нам врага.

Но и их оттесняли все дальше и дальше, пока напротив нашего укрытия не показался первый ряд вражеских войск. Это были люди среднего роста с кожей оливкового цвета и миндалевидным разрезом глаз. В них я узнал потомков древнего китайского народа.

У них было хорошее обмундирование и великолепное вооружение, сражались они смело, сохраняя отличную дисциплину. Я был так поглощен волнующими событиями на улице, что не услышал появления отряда у нас за спиной. Это была небольшая группа победителей, захватившая дворец и теперь осматривавшая его.

Они нас застали настолько врасплох, что мы оглянуться не успели как стали их пленниками. Эту ночь мы провели под стражей за восточной стеной города, а на следующее утро отправились в долгий поход на восток.

Жестокость захватившие нас по отношению к пленникам не проявляли, а по отношению к женщинам были даже уважительны. Мы шли много дней — так много, что я потерял им счет. Наконец мы дошли до китайского города, расположенного на месте бывшей древней Москвы.

Это был всего-навсего маленький пограничный город, но хорошо построенный и хорошо содержащийся в порядке. В нем базировались огромные военные силы, а кроме того, здесь находился и конечный пункт железной дороги, пересекавшей современный Китай вплоть до Тихого океана.

Все, что мы видели в городе, носило печать высокой цивилизации, и в сочетании с человечным отношением к пленникам во время долгого и утомительного путешествия дало мне возможность надеяться, что можно будет обратиться к какому-нибудь высокопоставленному офицеру.

Общаться с ними мы могли только при посредстве переводчиков, владевших абиссинским. Но их было много, вскоре после того, как мы прибыли в город, я уговорил одного из них передать мою просьбу командующему войском во время возвращения из Нового Гондара о разрешении на беседу с каким-нибудь высокопоставленным должностным лицом.

Ответом на мою просьбу был приказ явиться к офицеру, которому мою просьбу передали. Я шел в сопровождении сержанта и переводчика. Со мной была и Виктори — мне удалось получить разрешение, чтобы она оставалась со мной; после того, как нас взяли в плен, я ни разу не оставлял ее одну.

К моему большому удовольствию, офицер, к которому мы были доставлены, бегло говорил по-абиссински. Он был поражен, когда я рассказал ему, что я пан-американец. В отличие от других, с кем я разговаривал после прибытия в Европу, он был хорошо знаком с древней историей, осведомлен и с положением в Пан-Америке в двадцатом веке, и задав мне несколько вопросов, убедился, что я говорю правду.

Когда же я рассказал ему, что Виктори — королева Англии, он выказал значительно меньше удивления, объяснив, что во время последних экспедиций по бывшей России они обнаружили много потомков древних знатных и королевских семей.

Он тотчас же выделил нам комфортабельный дом, обеспечил нас прислугой и деньгами и вообще всячески демонстрировал нам свое внимание и доброту.

Он мне сказал, что немедленно телеграфирует императору, и в результате нам было велено как можно скорее отправляться в Пекин и представиться правителю.

Путешествие мы провели в удобном поезде, проехав через страну, которая по мере нашего продвижения на Восток, становилась все более процветающей и благополучной.

При дворе мы были приняты с большой теплотой; император проявил крайнюю заинтересованность в состоянии современной Пан-Америки. Он рассказал мне, что хотя он лично крайне сожалеет о строгих законах, установивших барьер между Востоком и Западом, он понимает, так же, как и его предшественники, что признание пожеланий великой Пан-Американской федерации способствовало сохранению мира на земле.

В его империю входит вся Азия и острова на Тихом океане вплоть до 175° восточной долготы. Японская империя больше не существует, она завоевана и поглощена Китаем уже более ста лет назад. Филиппины Являются одной из наиболее развитых колоний Китайской империи.

Император рассказал мне, что создание этой великой империи и распространение цивилизации среди разнообразных и диких народов, ее населявших, потребовало больших усилий в течение почти двух столетий. После того, как он вступил на престол, он убедился, что усилия оправдались и обратил свое внимание на возрождение Европы. Его задачей стало вырвать ее из рук чернокожих и приступить к работе по возвращению находящихся в глубоком упадке народов до того высокого уровня развития, что был свойствен им до начала Великой Войны.

Я спросил его, кто же победил в этой войне. В ответ он печально покачал головой:

— Быть может, Пан-Америка, Китай и чернокожие Абиссинии. Те, кто в войне не участвовали. А сражавшиеся стороны добились лишь взаимного уничтожения. Вы же видели все, и вы лучше, чем кто-либо другой, можете осознать, что ни одна из сторон в этой войне победы не одержала.

— Когда же она закончилась? — задал я еще один вопрос.

Он вновь покачал головой.

— Она еще не окончена. Официально в Европе мир не был заключен. Через какое-то время не осталось никого, кто мог бы заключить мир, а примитивные племена выживших продолжали воевать между собой, потому что ничего лучшего в качестве условий существования они не знают. Война разрушила созданное человеком — война и эпидемии разрушили самого человека. Бог даст, больше никогда не будет подобной войны!