Постоялец
Шрифт:
Драматург. Потому, что я о ней сейчас не думаю. Ее линия поведения мне ясна. Она типичная современная мещанка. Итак, к какому же выводу мы должны прийти?
Гарольд. Разрешите?
Драматург. Пожалуйста! Слушаю тебя.
Гарольд. Благодарю. А что, если нам самим попробовать разобраться в драматургии наших отношений?
Драматург. То есть как это самим? Вы же не можете без текста, без продуманного сюжета? А это зависит от меня, и только от меня. Нет, нет! Вы будете исполнять мою волю, вы будете следовать за моим воображением! Вы меня не собьете и не переубедите! А сейчас оставьте меня в покое! Уходите! Я хочу побыть один. Мы встретимся завтра. Я должен все еще раз обдумать, взвесить, уточнить...
Персонажи молча исчезают.
(В глубоком раздумье. Курит. Мыслит вслух.) Штампы... Штампы... Как уйти от трафарета? Как избежать банальностей? Все это было, было... Все это наш зритель уже кушал: и добрых старичков-пенсионеров, и равнодушных карьеристов, и маменькиных сынков... Как сказать новое слово, и сказать его по-новому?.. (Неожиданно воодушевляясь.) А что, если так?.. Это, пожалуй, идея! Да, да! Это дает новый поворот сюжету. Никакого наезда на парапет, никакого столкновения с теплоходом на подводных крыльях... Итак, они возвращаются домой из-за города в ночь под воскресенье, и вот тут-то все и случается... Кажется... Кажется, я выпутываюсь... Попробуем записать... (Подходит к столу, садится и начинает лихорадочно что-то записывать.)
Затемнение
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Обстановка первой картины. Воскресное утро. Стеклобитов
в пижаме, Гарольд в синем спортивном костюме молча
завтракают. Большая пауза.
Стеклобитов. Ты когда вернулся?
Гарольд. Ночью.
Стеклобитов. Хорошо погуляли?
Гарольд. Хорошо.
Стеклобитов. Куда вы ездили?
Гарольд. За город.
Стеклобитов. К кому? Просто так за город или в какое-нибудь определенное место?
Гарольд (мрачно). В определенное место.
Стеклобитов. К кому-нибудь на дачу?
Гарольд. Нет. Просто так. На природу.
Стеклобитов. Много выпили?
Гарольд. Какое это имеет значение?
Стеклобитов. Я же тебя просил не садиться за руль, после того как выпьешь. Я заберу у тебя машину.
Гарольд. Забирай. (Поднимается. Хочет выйти из-за стола.)
Стеклобитов. Сядь.
Гарольд. Ну, я сел. (Садится.)
Стеклобитов. Почему ты со мной так разговариваешь?
Гарольд. А как я разговариваю?
Стеклобитов. Грубо.
Гарольд. Просто у меня всегда с утра голос такой.
Стеклобитов. Я не о голосе говорю. Я имею в виду интонацию. Я не терплю этот тон.
Гарольд (помолчав). Я тебя слушаю, папа!
Стеклобитов. Что случилось? Почему ты такой... мрачный?
Гарольд. Я не мрачный.
Стеклобитов. Ты не выспался?
Гарольд. Я не выспался.
Стеклобитов. Ты от меня ничего не скрываешь?
Гарольд. А что я должен скрывать?
Стеклобитов. Не знаю. С вами там за городом ничего не стряслось? Почему вы вернулись ночью, а не остались на воскресенье там, куда вы поехали со своими девчонками?
Гарольд. Решили вернуться, и все!
Входит Дарья Ивановна.
Стеклобитов. Мама! Дай мне еще парочку свежих блинчиков.
Дарья Ивановна выходит.
Гарольд. Я тебе больше не нужен?
Стеклобитов. Можешь идти. У меня есть два билета на сегодняшний хоккей. Мы с мамой и друзьями уходим в ресторан. Могу билеты тебе отдать.
Гарольд. Спасибо. Я посмотрю по телевизору.
Стеклобитов. Как хочешь. Жаль, пропадут билеты.
Гарольд. Предложи их бабушке. Может, она с твоим учителем пойдет. (Усмехается, выходит.)
Появляется Дарья Ивановна. Она ставит перед сыном
тарелку с блинчиками.
Стеклобитов. Мама, спроси у Архип Архипыча, не хочет ли он пойти сегодня вечером на хоккей. У меня есть два свободных билета. Может, ты с ним сходишь? Ты же ни разу в жизни не была на стадионе.
Дарья Ивановна. Я, милый, все твои матчи по телевизору посмотрела. Вот если бы на фигурное катание ты меня пригласил...
Стеклобитов. Когда Гарольд вчера вернулся?
Дарья Ивановна. Не вчера, а сегодня. В три часа утра.
Стеклобитов. От него пахло вином?
Дарья Ивановна. Я не принюхивалась. Известное дело, пахло, раз они с гулянки вернулись.
Стеклобитов. Что-то он мне сегодня не правится. Чего это он ночью вернулся?
Дарья Ивановна. Он еще потом кому-то по телефону дозванивался. Разбудил кого-то, тот его отругал и трубку бросил.
Стеклобитов (доев блинчики, выходит из-за стола). Хорошие у тебя сегодня блинчики получились.
Дарья Ивановна. Много ты ешь, Антон! Смотри, какое пузо наел. Надо бы тебе на диете посидеть.
Стеклобитов. Ничего, ничего! (Хлопает себя ладонью по животу.) Это у меня социалистическое накопление! Вот поеду осенью на море, поплаваю быстро спущу... Где твой Архип Архипыч?
Дарья Ивановна. Пошел прогуляться.
Стеклобитов. Он тебе на меня не жаловался?
Дарья Ивановна. Жаловался. Неужели ты не можешь ему помочь? Он ведь ничего особенного не просит. Ему только всего и надо, чтобы его кто-нибудь принял, поговорил с ним.
Стеклобитов. Мокрое дело, мама! Тут помогай не помогай, а уж если человека осудили, то вряд ли что изменится. Это уж я точно говорю.
Дарья Ивановна. Но ведь можно же попробовать. Зачем так сразу отказывать?
Стеклобитов. Он на меня обиделся?
Дарья Ивановна. Огорчился он за тебя, Антон! Очень огорчился.
Стеклобитов. Не могу я, мама, в такие дела встревать! И не хочу! И Леокадия того же мнения. Она уже позавтракала?
Дарья Ивановна. Она сегодня не завтракает. Вы же сегодня в ресторан идете.
Стеклобитов. Понятно... А блинчики у тебя классические! (Уходит.)
Дарья Ивановна начинает убирать со стола. Появляется