Шрифт:
====== Глава 1. Загадочная история Арктуруса Блэка ======
– Прекрасно. Шесть лет поисков псу под хвост. Подумать только – это девочка! Де-воч-ка! Что за нелепость!
В пять лет не особенно сильно удивляешься говорящему псу. Но когда большое лохматое животное подходит к тебе в пустынном темном парке и начинает отчитывать за то, что ты девочка, – это как минимум напрягает. Впрочем, тогда я была так напугана тем, что потерялась, что претензии со стороны собаки были лишь дополнением в мою копилку отчаяния.
Не знаю уж, чем я в тот момент думала, но применила свой излюбленный метод. На прохожих он всегда срабатывал, и мне, пятилетней, тогда в голову не пришло, что собаки – совсем другое дело. Впрочем, для пятилетней я была на редкость сообразительной.
Я плюхнулась на задницу и разрыдалась. Громко и безутешно.
– Великолепно, – прокомментировал пес и уселся рядом. Со скептической мордой он принялся смотреть на мои рыдания, и уже в тот момент я поняла, что его такими приемчиками не проймешь. Я быстро смекнула, что жалеть и спасать меня никто не собирается и замолчала.
– Хорошо. Раз уж выбора мне эти выроженцы не оставили, и ты единственная наследница, то представлюсь. Арктурус Блэк.
Так началось мое знакомство с дедулей Блэком.
Если быть точной, то Арктурус был мне пра-прадедом. Наделав кучу детей, которых он назвал в свою же честь, он умер в возрасте полтоса с лишним лет, но душа его, сверх меры озабоченная судьбой рода, не упокоилась. Еще при жизни он дал клятву восславить Блэков сквозь века – что, кстати, цитата, – а потому остался на бренной земле приглядывать за потомками.
И вот, когда последняя надежда на продолжение рода, Регулус Блэк, трагически погиб, дух дедули восстал из призрачной комы и отправился на поиски наследника рода. При жизни он был крутым анимагом, и каким-то чудеснейшим образом, что было несвойственно для призраков, обрел вид пса.
– Вообще-то это типично для сильнейших чистокровных магов, – заметил дедуля, заглядывая мне через плечо. Я прикрыла тетрадку ладошкой.
– Не мешай! Сам жаловался, что Блэки забросили семейную летопись!
– Это что, летопись?! – взъерошился пес. – Не позорь фамилию! Что это у тебя написано – полтос?! Пятьдесят восемь! Отдай ручку!
Он попытался зубами выхватить ручку, но я увернулась и столкнула его с кровати под ворчливые «никакого уважения» и «невоспитанная девчонка».
Я перечитала написанное и кинула тетрадку на пол. Что-то правда фигня выходит.
Зашуршал гравий, и к дому подъехала машина. Мотор заглушили, и через минуту внизу раздалась трель звонка. Окна моей комнаты выходили на другую сторону, а потому я не знала, кто пожаловал в гости. Но догадывалась.
– Добрый день, мэм, полиция…
Я была на ногах спустя полсекунды. Быстро скрутила тетрадку в трубочку, схватила куртку и открыла окно.
Хе-хей!
А теперь представим, что пари-им…
Со второго этажа прыгать даже не страшно. Я научилась этому в первые же полгода после того, как переехала из чулана в крутую комнату наверху. Дети учатся быстро, а «наследники великого рода Блэк еще быстрее».
Рядом приземлился Арк. Он не любил это прозвище, но еще больше не любил, когда я звала его дедулей. Мы бесшумно скользнули сквозь кусты и были таковы.
– Я говорил, что это было неосмотрительно!
Я ухмыльнулась и стянула из пакета проходящей мимо соседки длинный хрустящий батон. О, да, этому я тоже научилась быстро.
Мы добрались до парка, и я отдала половину батона Арку.
Прошло шесть лет со дня, когда Арк нашел меня в парке одну, напуганную и растерянную. Я заблудилась. А заблудилась я, потому что сбежала из дому. Да, мне было пять, и я сбежала из дому, весело, правда?
На деле не было ничего веселого. Я расхреначила полкухни, когда двоюродный братец Дадли вылил мне кипяток на ногу. Ну, то есть, я просто завопила от боли, и тут неожиданно начала взрываться стеклянная посуда. Мы там были вдвоем, и когда прибежал Вернон, отец Дадли – Арк запретил звать его дядей, отвергая родство с магглами, – кузен был весь исполосован осколками, а на мне, кроме ожога, не было и царапины. И вот когда Вернон принялся лупить меня по лицу, я почувствовала себя чертовски некомфортно. И сбежала.
Потом я неделю жила в заброшенной гостинице на окраине. Мне тогда повезло, что там тусовались дети из неблагополучных семей. Они были старше меня, и сперва хотели было наехать и выгнать, но быстро поняли, что мне живется не лучше, чем им. То есть, сначала Арк здорово их напугал, когда не дал ко мне подойти своим рыком, а потом они меня выслушали и разрешили остаться. Даже принесли одеяла и еды. Тогда у меня впервые появились друзья. С тех пор мы периодически вместе влипаем в неприятности.
– Так и напиши, что каждую неделю, – ворчливо вмешался дедуля.
Я хотела было возразить, но, подумав, не стала. Исправила.
Потом была интересная история с органами опеки. Я пришла в полицию, сказала, что потерялась. Арк велел вести себя так же, как с ним при первой встрече. Я размазывала слезы по щекам и с наивностью милого ребенка отвечала на все вопросы дяди-полицейского. Прибавляя пикантные детали про жизнь в чулане, работу по дому и постоянное чувство голода.
– Фантомный голод преследует тебя и по сей день, – сказал Арк и почесал за ухом.
– Вот не надо, а. Что-то ты свою половину батона тоже умял, даром, что призрак!
Арк хотел, чтобы я вернулась в дом Дурслей на более выгодных условиях. В крайнем случае, меня бы отдали в приют, из которого всегда не поздно сбежать. Он был хитрым псом.
– Ладно, ладно, зачеркиваю, – я зачеркнула последние слова, когда над ухом клацнули зубы.
Нам удалось это провернуть. В страстном желании скрыть позорные слухи о жестоком обращении с племянницей, они клятвенно заверили органы опеки о хорошем обращении и переселили меня в комнату наверху. И даже разрешили дедуле поселиться со мной – в обмен на обещание не говорить нехороших вещей дяденькам-полицейским и тетенькам из органов опеки, которые теперь часто приходили узнать, как у меня дела.