Чтение онлайн

"А все потому, товарищ генерал, что всегда имел в запасе сухие портянки и кое-какую жратву... извините за грубость..."

Солдат снял с плеча вещевой мешок, скатку и выложил на стол хлеб, кусок сала, луковицу, банку консервов и флягу. Когда он вытащил флягу, то нарочно тряхнул ее, и во фляге булькнуло. Потом решил взять стопки и удивленно посмотрел на новенький сервант: во век таких не видывал в этом доме.

"Чудеса в решете, - сказал солдат, робко отодвинул стекло серванта и заглянул внутрь: нет ли там стопок позади нарядных рюмок?
– Куда-то подевались стопки, - сказал солдат и негромко позвал: - Машенька!"

Никто не отозвался.

"А хозяйка здесь Егоровна", - сказал он.

"По отчеству Егоровна, - ответил солдат и добавил с нежностью: - А зовут ее Машенькой...
– Отвинтил пробку фляги, налил по полной рюмке и сказал: - С возвращением".

И они выпили и стали молча закусывать...

"Вот теперь вы мне скажите по совести, товарищ генерал, забыла меня жинка или не забыла?"

"Как же забыла, когда вот, на самом видном месте, твоя фотография", сказал он.

Солдат посмотрел на свою фотографию...

"Хорошо, что не забыла... Для нас, для солдат, это самое главное... А вы, товарищ генерал, что делаете в наших краях?"

"На пенсии я... Вот и блуждаю по свету..."

"А войну часто вспоминаете?"

"А что ее вспоминать, вся в прошлом..."

"Вот как, - зло сказал солдат и встал.
– Вот этого я от вас не ожидал...
– Торопливо сложил вещи обратно в мешок.
– Выходит, мертвым гнить, а живым жить".

Солдат вскинул мешок на плечо, подцепил скатку и пошел к выходу, стараясь не задеть его рукой...

"Приходько, постой!
– виновато попросил он и сказал ему слова, которые должны были как-то оправдать его: - Просто мне не с кем вспоминать... Один остался..."

Солдат решительно вышел из комнаты. Он увязался за ним и тут услыхал Витькин голос, который звал его: "Папа! Пап!" - стремительно оглянулся и увидел его.

Витька приснился ему совсем мальчонкой: худеньким, с редкими веснушками и лохматыми бровками, одетый в матросский костюмчик, а не парнишкой, каким он его так хорошо помнил.

Он бросился ему навстречу, хотелось поскорее добежать до него, дотронуться, поднять на руки, но Витька обежал его и стал нагонять солдата. Он поспешил за ними, и они оказались на той самой поляне, где погиб Витька, и снова - в какой раз!
– увидел эту колокольню, на которой стоял немец с автоматом. Он хотел крикнуть, чтобы предупредить об опасности, но крика у него не получилось; попытался догнать их, чтобы схватить за руки и повалить на землю, но не догнал... А они тем временем уже бежали по полю, на котором паслось стадо коров, и им наперерез неслись немцы на танках и мотоциклах, и коровы в страхе гулко мычали и разбегались в разные стороны...

Сергей Алексеевич услыхал чьи-то торопливые шаги и без всякого любопытства высунулся в окно: мимо прошел белоголовый парнишка лет двенадцати. Одет он был явно не по сезону и слишком торжественно для столь раннего часа: в форменном школьном костюме, в начищенных ботинках и в белой нарядной рубахе. В руке парнишка нес небольшой букетик цветов.

"Видно, идет кого-то встречать на пристань", - подумал Сергей Алексеевич. На секунду их взгляды встретились - в такую рань это было не удивительно, - и ему показалось, что он где-то видел этого парнишку.

КОЛЯ

Коля вышел из дому так рано, потому что шел встречать своих родителей, отца и мать, которые должны были приехать за ним. Он не видел их целый год. Подумать только - с прошлого лета, когда они приезжали в очередной отпуск с Дальнего Севера!

Коля знал, что родители его сегодня не приедут. Он только недавно получил от них письмо, что они собираются в дорогу. Но он проснулся непривычно рано, его разбудил призывный жалобный гудок парохода, и он подумал: а вдруг... Быстро оделся и выбежал на улицу.

Теперь, когда он был на улице, он понял, почему так монотонно трубил пароход: на море стоял густой туман и полз по улицам низкой, легкой дымкой. Туман был как живой, двигался, двигался, обволакивая дома, и Коля шел в этом тумане. Один в пустынном городе. Он почему-то вспоминал старика, которого только что видел в окне, как вспоминают какую-нибудь картину или фотографию, чем-то удивившую, и тут же снова забыл. Прошел не оглядываясь мимо непривычно молчаливого кино, мимо полуразрушенной церкви и новенькой, с иголочки, школы, мимо шатра передвижного цирка, обклеенного афишами, и остановился около рыбного магазина, чтобы посмотреть на его аквариум. Большая шарообразная камбала тыкалась в стекло и устало шевелила ртом.

Это было второе живое существо, которое бодрствовало на его пути. Старик и теперь эта рыба.

Где-то отрывисто и коротко рявкнул гудок, и Коля, сорвавшись с места, побежал к причалу.

В глаза ему ударило солнце. Оно пробило плотный туман и ослепило, озарило его, и настроение у него улучшилось, потому что прямо перед глазами маячил двухтрубный лайнер "Адмирал Нахимов".

На причал вышли первые пассажиры. Они обнимались, громко хохотали и возбужденно разговаривали. И Коле интересно было на них смотреть: он любил, когда люди радовались. Какой-то приехавший папаша в восторге посадил сына на плечо, и Коля вспомнил, что так же когда-то и его носил на плече отец.

...И ВИТЬКА

Сергей Алексеевич вышел из дому. С утра у него было такое настроение, что в пору бы уехать. Он бы и уехал сегодня дальше, может быть, прямо к Витьке, если бы не пообещал выступить перед ребятами в местном пионерском лагере. Привык по-военному выполнять свои обещания. А выступит - и сразу уедет. Непременно.

Между тем городок просыпался. Все больше появлялось людей на набережной. Они прогуливались, разговаривали, дремали под солнцем на скамейках.

Сергей Алексеевич возвышался на голову над всеми: и ходил он так значительно и так опирался на палку, что казалось, будто он шел куда-то по очень важному, почти трагическому делу. Может быть, поэтому ему все уступали дорогу, хотя он даже этого не замечал, занятый своими мыслями.