Последний герой
Шрифт:
Тем временем что-то щелкнуло, и в лобовом стекле появилось еще одно отверстие. «Стреляют! – ударила мысль в голову, словно его кто-то хватил обухом между глаз. – Кто?!»
Гараня пригнулся и потянул к себе автомат, который лежал на заднем сиденье, и не выпрыгнул, а вывалился из кабины и залег за колесом вертолета. Снова бахнул выстрел – теперь Гараня его услышал, – и пуля со смачным чмоканьем впилась в обшивку винтокрылой машины.
А затем Гараня услышал крик и увидел… Люсика с безумным выражением лица, который бежал к вертолету и стрелял из пистолета!
«Ах ты, урод!» – Гараня прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел. Откуда-то сбоку, из зарослей, выметнулся обезьяночеловек и в два прыжка настиг Люсика. Тот увидел чудовище и шарахнулся в сторону. Но было поздно: страшные мускулистые руки-клещи схватили его за шею, хрустнули позвонки, и обезглавленное туловище Люсика мешком упало на землю.
Потерявший способность что-либо соображать и двигаться, Гараня смотрел на монстра, как лягушка на змею. У него даже в мыслях не было воспользоваться готовым к стрельбе оружием. Страх буквально пригвоздил Гараню к земле.
Монстр взглянул на него, недобро заворчал и неторопливо пошагал вниз, держа в руках свой страшный трофей. Когда он исчез из вида, Гараня мигом забрался в кабину и рывком поднял вертолет в воздух. Легкая машина была проста в управлении, но первое время вела себя как норовистый жеребец.
Гараня выровнял ее только над океаном. Его еще трясло от встречи с обезьяночеловеком. И не только. Но он все-таки сумел взять себя в руки и повернулся к Фиалке.
Ранение было тяжелым, это Гараня определил с первого взгляда. Стараясь не потерять контроль над штурвалом, он кое-как перевязал девушку, благо в кабине нашлась аптечка, а в ней йод и бинты, но от этого на душе у него легче не стало. Гараня понимал, что без квалифицированной медицинской помощи не обойтись.
А что, если она умрет? От этой мысли ему едва не стало дурно.
– Держись. Прошу тебя – держись… – цедил он сквозь стиснутые зубы, словно Фиалка могла его слышать. – Ты будешь жить, будешь! Как же я без тебя… Ведь мы с тобой прошли через такое… и выжили. Ты не можешь, не имеешь права оставить меня одного!
Перед его мысленным взором начали появляться картины одна страшней другой, и из глаз Гарани неожиданно хлынули слезы.
Он летел и плакал навзрыд как ребенок. Яркое солнце сияло прямо по курсу, но оно казалось ему черным. Нечаянно оглянувшись, Гараня увидел на заднем сиденье пакет, откуда выглядывало горлышко бутылки. Он потянул ее к себе и прочитал надпись на наклейке. Это был ром.
С неожиданной злостью сорвав пробку, Гараня припал к горлышку бутылки и сделал три глотка. Спиртное обожгло желудок и горячей волной прокатилось по жилам. Прислушиваясь к основательно подзабытым ощущениям, он вдруг нахмурился и решительно сказал:
– Нет!
Бутылка полетела вниз. Гараня горько улыбнулся, вытер слезы и взял курс на большой прибрежный город с высокими белыми домами и дворцами, который уже виднелся в дымчатой дали и был похож на старинную сусальную открытку.