Чтение онлайн

Белая скатерть претерпевала небывалые изменения в цвете по всей поверхности длиннющего стола. Так и грохотал пир, и все приветствовали дочь князя и её возлюбленного.

Руслан же не замечал ничего вокруг: настолько его поглощала супруга в белом одеянии, чьи русые волосы ниспадали по хрупким плечами, а большие голубые глаза смотрели на него самого. На её тонких губах играла едва заметная улыбка. Она то опускала взгляд, то поднимала. Её лицо кроме природной красоты украшала ещё девичья стыдливость, и она не могла никак её прогнать.

Руслан, конечно, чувствовал неприятный взгляд Рогдая – как будто тот вот-вот вскочит с места и заорёт что-то непотребное… Но его это особо не беспокоило – перед ним его любимая, и скоро она станет его полноправной женой, хранительницей очага и матерью его детей.

И пир продолжался. Гремела посуда, лилось вино, мёд. Чашники только успевали ходить туда-сюда, как и прислужницы. Вечер неуклонно приближался, заставляя хмелеть присутствующих. Удлинялись тени.

Потом вышел бард в ярко-красной рубахе и в синих широких штанах, державший в опалённых солнцем руках гусли. Бархатным голосом он спел песню о князе, его добродетели, его прекрасных дочерях. Почти все слушали его, кроме охмелевшего Фарлафа и озлобленного Рогдая, вертевшего в руке пустой кубок.

Неожиданно Владимир медленно поднялся опять. Все последовали за ним.

– Пора, – сказал он. – Сопроводим же новобрачных…

Все молча подались от стола, давая возможность Руслану соединиться с Людмилой. Он мягко взял её под руки, заставив засмущаться ещё сильнее, а затем повёл к выходу из гридницы. При нём не было ни оружия, ни даже шлема – только его серая клёпаная кольчуга мерно позвякивала кольцами.

Проходя мимо Рогдая и Фарлафа, он почувствовал холод, как будто прошёл рядом с куском льда, но всё равно не стал оглядываться на них. Лишь отметил, что кроме них недоволен союзом ещё один человек – парень чуть старше него самого, у которого через плечо была перекинута волчья шкура. Досада проступала на его смуглом лице, и между бровей то и дело собиралась мимолётная складка. Но злости во взгляде не было.

То был Ратмир – хазарский хан. Спокойный, исправный воин.

Новобрачные прошли к выходу из гридницы; на улице уже жара спала.

– Что я хочу всем сказать… – начал Владимир своим зычным голосом где-то позади.

Гром грянул внезапно, будто огромной кувалдой со всего маху приложились к железному тазу необъятных размеров. Где-то испуганно заржали кони.

Руслан почувствовал, как Людмила крепко вцепилась ему в руку, но не издала ни звука.

– Не робей, моя душа, – сказал он ей. – Это всего лишь погода беснуется…

Налетевший порыв ветра был настолько сильным, что свалил сразу обоих стражников, стоявших у крыльца. Тьма вскружилась меньше, чем за секунду, просто упала откуда-то сверху. Людмила вскрикнула от неожиданности.

– КАК Я РАД ВАС ВИДЕТЬ! – раздался басистый голос. – ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ!

И тут Руслан скорее почувствовал, чем увидел, что его возлюбленную тянет в сторону. Хватка её на мгновение стала сильнее, а потом руки просто соскользнули. Он увидел в навалившейся тьме огромные костлявые пальцы – призрачные, но вполне осязаемые.

Испуганный крик Людмилы резко стал глуше – будто муху накрыли банкой, – а потом и вовсе затих. Темнота внезапно растворилась, оставив только кряхтящих стражников у крыльца и растерявшегося Руслана, беспомощно озиравшегося по сторонам.

На крыльцо высыпали купцы и воеводы. Первыми выскочили, конечно, Рогдай и сам Владимир. Первый положил руку на свой топор и смотрел на Руслана совсем уж по-волчьи.

– Что тут делается?! – воскликнул князь. – Руслан, где моя дочь?!

– Не понимаю, – честно отозвался витязь. – Похищена безвестной силой!.. Отец, прямо при мне её схватили!

– Как ты мог?! – вскричал разгневанный князь, сжав кулаки. Но голос его задрожал. – Я доверил тебе своего ребёнка! О, горе мне! Стража, что тут было?!

– Не знаем, – честно ответил один из них и опустился на колено. – Прости нас, князь. Мы ничего не смогли сделать.

– Ааааа! – вскричал Владимир и досадливо ударил кулаком по ладони. Он принялся расхаживать туда-сюда, беспокойно стуча сапогами, в то время как его придворные стояли, опустив головы. Но не все. – Что делать? Что же делать, други?!

– Выручать твою дочь надо, – сказал Рогдай своим сипловатым, совершенно спокойным голосом. – Не может тут двух мнений быть… Скакать надо за ней.

– О, сжальтесь надо мной, – проскрежетал Владимир, и на его глазах выступили слёзы. – Кто отыщет мою дочь? Кто не оставит старика в беде?

– Я, – слабо сказал Руслан, который до сих пор не мог прийти в себя.

– Сиди уже, – сказал ему Рогдай. – Ты уже сделал, что мог. Я найду твою дочь, отец.

– Я тоже могу, – пьяно ответил Фарлаф. – В конце концов, я тут самый известный воин…

– Ты известен тем, что можешь пить без передышки трое суток, мой драгоценный брат, – с едва заметной усмешкой заметил Ратмир. – Я способен спасти Людмилу.

– Слушайте, дети мои! – сказал Владимир и воздел руки к ним, будто они были последней его надеждой. – Спасите мою дочь! Кто её спасёт, тому я отдам её в жёны! Проси чего хочешь, герой! Хоть полкняжества в придачу!

– Не смей сумлеваться, отец, – сказал Рогдай и быстро спрыгнул с крыльца. – Спасу я Людмилу, не успеет даже затосковать по дому отчему. Коня мне!

Последний его окрик был настолько грубым и грозным, что купцы на крыльце невольно отшатнулись. Никто из них не стал бы соперничать с Рогдаем. По слухам он был не только жестоким воином-чернокнижником, но и жрецом Позвизда…

Откуда-то из-за гридницы появился мальчик-паж, тянущий за собой коня – огромного, чёрного, чья мощная шея отливала блеском. Густая смоляная грива ниспадала почти до брусчатки. Он храпел и недовольно фыркал, стуча тяжёлыми подкованными копытами. Узда покачивалась и поклацывала; на густо-коричневом седле с одной стороны висел серый посеребрённый колчан, полный стрел с кроваво-красным оперением. В колчане был и огромный лук, такого же грязно-пожухлого цвета. Из таких луков обычные дружинники не стреляли – сила нужна нечеловеческая, чтобы натягивать такую тетиву.