Чтение онлайн

Господин Домино достал ручку с золотым пером и вписал в договор сумму цифрами и в скобках прописью. Если бы не пропись, Слепой еще долго пересчитывал бы нули, не веря своим глазам. В конце концов он подмахнул оба бланка, один из которых, сложенный вчетверо, лег в нагрудный карман его драной джинсовой куртки, а господин Домино, довольный собой и тем, как идут дела, отправился к сестричкам Монд – по всей вероятности, с аналогичным предложением.

Потом была музыка.

Много разной музыки.

Так много, что могло показаться, будто дерево все еще живо…

Шестичасовой концерт только что закончился (Слепой закрывал его «Туманами времени», а парень на органе был просто улет. И все это время катушки многоканальных магнитофонов непрерывно крутились, сохраняя для вечности уникальное звучание «последних побегов»). Потрясенная публика покинула зал. Музыкантов просили не расходиться. Компанию им составила вооруженная охрана.

Через несколько минут после того, как стихли аплодисменты, господин Домино поднялся этажом выше. Импресарио вошел в кабинет хозяина виллы, перед которым даже он испытывал благоговейный трепет, и замер в почтительном молчании.

За антикварным столом из ценных пород дерева сидел смуглый человек в безукоризненно белом костюме, подчеркивавшем черноту его волос и глаз. Человек был огромен. Пилочка для ногтей в его руках казалась стальной зубочисткой, а сами ногти – синеватыми когтями.

Домино не смог выдержать его взгляд дольше нескольких секунд и предпочел смотреть выше головы хозяина – на перевернутое распятие у того за спиной. А еще кабинет был заставлен книжными шкафами, заполненными на десять десятых, но отнюдь не книгами. Хозяин вообще не нуждался в книгах.

– Они великолепны. Ты отлично справился, – похвалил человек в белом человека в черном. – Надеюсь, это действительно последние? – уточнил он с тонкой улыбкой, в которой тем не менее сквозила смертельная угроза и которая леденила, как блеск опасной бритвы, хотя Домино и не мог бы сказать почему, собственно.

– Если нет, я готов отправиться на небеса, чтобы там поискать оставшихся, – ответил он, не отводя глаз от перевернутого распятия.

– Хорошо, – кивнул человек в белом. – Но на твоем месте я бы туда не торопился. Сначала тебе придется спуститься под землю. До меня дошел слушок, что в пещерах Иудеи завелся один бренчун…

С этими словами он выпрямился в полный рост, и в кабинете сразу стало тесно и будто даже душно. Домино поневоле встретился с хозяином взглядом и увидел нечто нестерпимое – багровые звезды пульсировали в глубине черных зрачков, словно далекие огни преисподней.

Человека в белом и импресарио разделяли стол и еще как минимум два шага, но хозяин протянул руку и, произнеся: «Отправляйся сейчас же, путь не близкий», поощрительно похлопал Домино по плечу, а затем покинул свой кабинет, чтобы послушать ту единственную музыку, которую любил по-настоящему.

Он спустился по лестнице и прошел по коридору, примыкавшему к концертному залу. Коридор заканчивался тупиком, забранным частой решеткой, за которой угадывались какие-то кошмарные тени, источавшие запах мертвечины. При его приближении тени всколыхнулись и задвигались, словно псы, почуявшие хозяина. А хозяин, словно утихомиривая своих псов обещанием кормежки, произнес гортанную фразу на древнем языке.

Здесь же, в тупике, стояло глубокое удобное кресло, обтянутое розовой человеческой кожей. Черные свечи горели вокруг, образуя кольцо пламени. Человек в белом перешагнул через них, уселся в кресло, закурил сигару и взял бокал коньяку с подноса, который держал перед ним обнаженный раб. Все было как в старые добрые времена. Ну, почти так.

Он дал знак начинать. И через секунду раздалась его любимая музыка, которая длилась всего несколько секунд, но эти секунды вобрали в себя таинство жизни и смерти.

Автоматные очереди прозвучали крещендо, а затем стихли. Некоторое время были слышны только слабые стоны раненых музыкантов.

А кодой стали хлопки контрольных выстрелов.

10-12 апреля 2004 г.