Чтение онлайн

Августин понятия не имел, является ли женщиной хозяин аватара рыжеволосой девушки в испанском костюме. Скорее всего, да. Или, возможно, нет?

Какая разница, о Боже, какая разница! Он целовал ее упругие ароматные груди и жизнь была прекрасна.

3

Белоснежный парусный катамаран резал водную гладь, подернутую частой рябью. В воде стоял на мощных кедровых сваях большой одноэтажный дом с длинной пристанью.

Две жирные чайки дрались за еще более жирного, чем они сами, леща, трепещущего на берегу в предвкушении званого обеда, на котором главным пиршественным блюдом станет он сам.

На высоте семидесяти тысяч метров над точкой драки голодных чаек в это мгновение проходил стратосферный гиперзвуковой лайнер компании "Пасифик-Аэро". С превышением сто сорок тысяч метров над лайнером в пустоте плыл контрольно-разведывательный спутник Организации Объединенных Наций "Аргус-18".

Катамаран причалил к пристани свайного дома. С него сошел молодой человек, одетый вполне по-летнему. На нем была зеленая майка-сетка, узкие дымчатые очки и болотного цвета шорты. Он был бос. Человек сделал два шага, потом остановился. Он театрально хлопнул себя по лбу, словно бы вспомнил что-то необычайно важное, обернулся и, нашарив в кармане мятую трешку, протянул ее хозяину катамарана.

— Возьмите, спасибо.

Хозяин посмотрел на него прозрачным взглядом. Улыбнулся.

— Мне деньги уже давно не нужны. Да и вам они не понадобятся больше.

4

Зона интересов контрольно-разведывательного спутника "Аргус-18" находилась на сорок миль юго-восточнее озера, но восемнадцать фасетных сенсоров сверхвысокого разрешения работали в режиме автоматического поиска целей и сканировали все подряд.

В полосе сканирования "Аргуса-18" в данный момент находились: тысяча двести сорок четыре квадратных мили лесов, двести восемнадцать квадратных миль единообразно возмущенной водной поверхности, закрытый на ремонт участок автострады Москва-Воронеж протяженностью тринадцать миль и всего лишь пять подвижных целей.

Две из них были идентифицированы как крупные водоплавающие птицы вида Lariformes ridibundus (Речная чайка), одна — как крупная водоплавающая рыба вида Abramis brama (Лещ) и сразу отсечены.

Две других являлись характерными представителями вида Homo Sapiens мужского пола.

Девять фасетных сенсоров сфокусировались на южном объекте, девять — на северном. Несколько миллисекунд шел выбор оптимального режима сканирования, после чего на видеопланшете Альпийского командного пункта глобальной системы наблюдения "Master's Eye" сформировалось устойчивое голографическое изображение.

Майк, Джонни, Ганс и Джина, дежурные кураторы "Аргуса-18", развалившиеся в аморфных креслах, старательно повторяющих все тонкости человеческой анатомии, немного оживились.

— Громче, — потребовала Джина, потягивая через соломинку модный коктейль "Искрометная Дурь".

Сенсоры впились в лица русских. Процессоры артикуляционной трансляции молниеносно анализировали мимику и движение губ, подсистемы синхронного перевода доносили их беседу до сведения кураторов.

— Не нужны деньги? Почему? — удивленно спросил южный объект. — Разве ваш курс рекурсионной терапии ничего не стоит?

— Возьмешь отдавая. Когда будешь брать — отдашь, — серьезно ответил северный. Он еще раз улыбнулся и, сойдя с катамарана, принялся старательно привязывать швартовный конец к выведенной над дощатым настилом кедровой свае.

— Это русские! — фыркнул Майк. Жевательная резинка надулась в его пухлых негритянских губах огромным пузырем и лопнула, источая тяжелое, приторное благоухание чайной розы.

— Что это за вонь? — прогрохотал знакомый грозный голос за их спинами. — Какая вонь! Чем вы здесь заняты, кухулиновы псы?!

Все четверо мгновенно вскочили и вытянулись по стойке "смирно". Высокий бокал Джины перекочевал под кресло. Пахучая жевательная резинка Майка отправилась в его желудок. Джонни молниеносно сорвал и сунул в карман поролоновый шутовской нос, при помощи которого он только что изображал специального агента Интерпола Мак-Интайра.

— Дежурная смена кураторов спутника "Аргус-18" ведет наблюдение на подступах к объекту "Алмазный Куб"! — браво отрапортовал Ганс.

Специальный агент Мак-Интайр некоторое время буравил его своим недобрым взглядом.

— Вольно, — наконец сказал он. — Джина, сладкая моя, плесни-ка и мне на три пальца "Искрометной". Я заслужил, в конце концов…

Мак-Интайр достал из кармана алюминиевый цилиндрик, осторожно открутил крышку, вытрусил на ладонь двухдюймовый обрубок сигары.

"Последние два дюйма — самые сладкие", — сообщил когда-то его прадед, член боевой организации ИРА, парикмахеру Белфастской уголовной тюрьмы за полчаса до побега.

5

Августин не знал, какая реальная личность скрывается за аватаром рыжеволосой Сэми. Таковы были незыблемые законы виртуального мира. Да он и не стремился узнать. Ему было достаточно того, что внутри ВР Сэми — милая, покладистая девушка "без комплексов". И плевать на то, что в "той" жизни хозяйкой столь полюбившегося Августину аватара может быть девяностолетняя старуха. Или девяностолетний старик. Виртуальный мир тем и хорош, что позволяет каждому быть тем, кем он никогда не смог бы стать в реальности.

— Я жду тебя уже полчаса. Уже думала, ты не сегодня не придешь. Ведь всякое может случиться… — зеленоглазая Сэми на мгновение отстранилась и посмотрела на Августина с тревогой.

— Что, например? — Августин поставил свой лук у входа в комнату.

— Например, убийство до смерти, — промурлыкала Сэми, деловито снимая шелковое покрывало с белоснежного ложа, ожидавшего любовников.

"Это было бы действительно грустно", — мысленно согласился Августин. После того, как тебя убили до смерти, назад дороги нет. Как и в жизни.

— Но ведь я полицейский, — отмахнулся Августин.

Пальцы Августина принялись за шнуровку, которая стягивала стройный стан его подружки самым соблазнительным образом. Он не любил болтовни. Болтать можно и там, в Москве. В виртуальном мире следует действовать…

Шестьдесят четыре минуты своего дежурства из трехсот шестидесяти Августин провел у Сэми. Это было немного больше, чем ему позволял устав сетевой полиции, но намного меньше, чем ему хотелось бы.

Выходя из уютного номера гостиницы, декорированной под английский постоялый двор конца XVII века, он нежно чмокнул Сэми в ложбинку между грудей, теснящихся под изумрудным шелком лифа.