Чтение онлайн

Слова Оби-Вана заставили Анакина остановиться. Внезапное понимание накрыло его.

— Вы согласились с ними, — сказал он. — Вы голосовали за Феруса!

— Это было не голосование… — Начал Оби-Ван.

— Вы согласились…

— Это было обсуждение, — прервал Оби-Ван. — На которое были приглашены все Учителя.

— Вы не ответили мне.

Оби-Ван сделал паузу. — Да. Я согласился с выбором Совета.

У Анакина было чувство, словно его укололи электрошокером.

— Анакин. — Оби-Ван дернулся, чтобы положить руки Анакину на плечи, но не сделал этого, зная, что Анакин оттолкнет его. — Вопрос не в твоих навыках, твоем упорстве или твоих способностях. Вопрос в том, готов ли ты. Вот в чем различие.

— Вы не считаете, что я готов. — Анакин слышал, каким деревянным стал его голос.

— Я считаю, что Ферус готов. Это не значит, что я думаю, что он станет лучшим Джедаем. Это только означает, что я думаю, что сейчас он готов.

Ферус манипулировал ими. Ферус заставил все произойти так, как и случилось. Он громко высказывал свои сомнения относительно Анакина, иногда перед его Учителем, и так или иначе он испортил их представления о нем.

Ярость Анакина росла, пока не стала настолько дикой, что он не знал, сможет ли он ее удержать. Он посмотрел на своего Учителя, и внезапно Оби-Ван стал ему чужим.

— Я чувствую твой гнев, — Оби-Ван сказал. — Будь осторожен.

Он не хотел быть осторожным. Ему хотелось драться.

— Ты сосредоточен на том, кто первым станет Мастером, а это только укрепляет справедливость решения Совета, — продолжил Оби-Ван. — Ты рассматриваешь это как соревнование. Ты эмоционально не готов быть Джедаем. Решения вроде этого нужно принимать.

— Вам не обязательно цитировать учения Джедаев, — сказал Анакин сквозь зубы. — Я их хорошо знаю. Даже лучше чем Ферус, хотя это, кажется, не имеет значения.

Лицо Оби-Вана было напряженно. — Тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Мы можем обсудить это после, если захочешь. Теперь я оставлю тебя.

Оби-Ван пошел прочь. Его плечи были напряженны. Он сделал несколько шагов, затем смягчился и вернулся. — Я верю в тебя, Анакин, — сказал он.

Анакин отвернулся и стоял спиной к Учителю. Он ничего ему не ответил. Он мог думать только о Ферусе. Через секунду он услышал, как Оби-Ван вышел из комнаты.

Ферус интриговал. Ферус превзошел его. Ферус победил.

И теперь он должен работать с ним в этой миссии. Он должен был помочь Ферусу достигнуть того, чего заслужил он, Анакин. Он представил довольное лицо Феруса, как он принимает похвалу Совета. Как занимает место среди Рыцарей Джедаев. Он представил, что Ферус уже Рыцарь, а он еще падаван.

Это не должно было произойти вот так.

Анакин собрал свой гнев и сфокусировал его. На мгновение воды многих фонтанов вокруг него застыли в воздухе. Он использовал Силу, чтобы заставить воду замереть, просто чтобы доказать, что он может сделать это. Тишина заполнила его уши. Затем он позволил ей упасть, все фонтаны снова полились, забрызгали, заструились. Шум потока теперь казался оглушительным, словно он слышал, как каждая капля била по каждому камешку.

Анакин чувствовал прилив силы. Она была только часть того, на что он был способен. Скоро они все узнают. Он покажет им, что они совершили серьезную ошибку. Он должен быть первым учеником, который станет Рыцарем Джедаем. Он знал это. И скоро все остальные тоже узнают.

Он заставит их узнать.

ГЛАВА 3

Джедаи собрались в огромном ангаре рядом с двумя крейсерами Республики, на которых они полетят на Коррибан. Они разделились на команды, Сири и Оби-Ван со своими падаванами на одном крейсере, Соара и Ри-Гаул со своими на другом. Таким образом, два лучших пилота в команде — Анакин и Ри-Гаул — были бы на разных судах.

Оби-Ван хотел, чтобы было по-другому. Он считал, что не благоразумно помещать Анакина и Феруса в один маленький крейсер, пока Анакин не остынет. Однако у него не было выбора; любое решение, начиная с этого времени, могло быть критическим. Они должны продумывать каждый шаг. Вполне возможно, что их атакуют во время путешествия. Они больше ничего не могли принимать без доказательств.

Пока Анакин и Ри-Гаул проводили предполетную подготовку на кораблях, Оби-Ван рассматривал своих товарищей Джедаев. Прошло шесть лет с тех пор, как они все вместе были на миссии. Прошедшие годы были длинными и трудными, и все они стали более собранными, более решительными, чем раньше, когда они только отправлялись патрулировать Галактические Дела.

Оби-Ван знал, что Тру и Ри-Гаул выполнили ряд очень опасных заданий, а Соара и Дарра недавно попали в гущу жестокой межпланетной войны. Он видел перемены во всех падаванах, как их лица стали серьезными от того, что они видели. Он видел в них такое же осознание, перед которым он сам когда-то оказался, когда подошел к концу своего обучения. Вы начинаете как падаван, думая, что будете вести жизнь в служении и приключениях, и Вы представляете свои успехи, а не поражения. Успехи могут казаться неопределенными, но поражения более обстоятельны. Их нельзя предугадать. С годами Вы накапливаете не только удовлетворение, но еще и разочарования и душевные потери. В вашей памяти отпечатываются вещи, о которых вы жалеете, что так их и не увидели. Путь Джедаев оказывается более сложным, чем Вы когда-то представляли, полируя рукоятку своего светового меча и очень желая быть избранным.

Сири была худой, насколько это возможно. Ее хребет выпирал. Оби-Ван видел, что она стала меньше смеяться и больше расстраиваться.

Светло серые глаза Ри-Гаула казались еще более бледными, как будто его жизненный опыт вымывал цвет. Теперь они были почти белыми. Он даже говорил теперь меньше. Когда Оби-Ван спросил его об этом, Ри-Гаул уставился на него своими глазами цвета луны и сказал, «Все меньше поводов говорить».

Соара Антана на удивление стала мягче, почти нежной с Даррой. Сама Дарра вроде бы осталась прежней, но веселые искорки, танцевавшие в ее необычных, светло-красных глазах, иногда накрывала темная печаль.

А что же он сам? Что его товарищи Джедаи думали о нем? Он посмотрел на свое бородатое лицо в отражении ветрового стекла. Он был не стар. Он моложе, чем был Куай-Гон, когда взял его падаваном. Тем не менее, он чувствовал себя старым. Внутри он ощущал странную усталость. Она была сосредоточением всех усилий, которые он перевел в настороженность. В наблюдение. Ожидание чего-то, чего он не мог назвать.

Они все это чувствовали. Скопление темной стороны Силы. Они вытягивали свои руки, отталкивая темноту, хаос. Они устали, но нужно было идти дальше.