После света
Шрифт:
«Ха».
«Уайатт признает, что у него проблемы с привлечением и удержанием хороших, высококвалифицированных охотников. Было время, когда талантливые диссонанс-энергетические пара-резы записывались в Гильдию на всю жизнь. Теперь многие из них приходят на несколько лет, быстро зарабатывают деньги на охоте за привидениями, а затем уходят, чтобы заняться более респектабельным делом». — Он колебался. — «Это особенно популярно у охотников, которые хотят жениться вне Гильдии».
«Угу.»
Больше она ничего не сказала, но в дальнейших комментариях не было нужды, подумал он. Они оба были хорошо осведомлены о фактах. С тех пор, как они были основаны в Эпоху Раздора, гильдии охотников действовали как закрытые, обособленные общества со своими традициями и собственными правилами. Исторически сложилось так, что если вы росли в семье гильдии, шансы, что вы выберете супругу из другой семьи гильдии, были очень высоки.
«Уайатт хочет изменить имидж гильдии Каденса», — сказал он. — «Его цель — превратить ее в профессиональную бизнес-организацию».
— Как ты поступил с гильдией «Резонанса»?
Он не был уверен, куда это заведет ее. Ее тон был слишком нейтральным для его душевного спокойствия.
— Ну, в целом так, — сказал он.
«Без обид, но Уайатт, кажется, начал довольно неудачно, учитывая, что сегодня утром его чуть не убили». — Она высморкалась в салфетку. — «Знаешь, такие вещи не очень хороши для имиджа. Они заставляют людей думать о гангстерских распрях и соперничестве Боссов».
Он ничего не сказал. У него больше не было аргументов, чтобы переубедить ее.
Она снова всхлипнула, вытерла последние слезы и скомкала салфетку. — Теперь ты бизнес-консультант, Эммет.
«Я бизнес-консультант. И работаю на Гильдию, но это всего лишь временная должность».
«Если ты вернешься в Гильдию, ты не сможешь уйти во второй раз».
Очень осторожно он убрал руки с ее плеч. — И если я вернусь в Гильдию, ты разорвешь наши отношения? Это то, что ты пытаешься мне сказать?»
«Нет.» — Она обернулась, ее глаза сверкнули внезапной яростью и возмущением. — «Я пытаюсь сказать тебе, что мысль о том, что ты будешь руководить Гильдией Каденса, даже в течение нескольких недель, пугает меня больше, чем все ловушки иллюзий и энергетические призраки в Мертвом городе, вот что я пытаюсь тебе сказать.»
Он почувствовал, как его собственный запал начал угасать. — «Неужели мысль о том, чтобы переспать с боссом гильдии, так сильно оскорбляет твои тонкие чувства? Я думал, что у нас с тобой нечто большее, чем просто случайная интрижка».
«Не говори глупости».
«Извини, но это не игра. Я чувствую себя грязным в данный момент. Я тоже очень устал играть в угадайки. Почему бы тебе не сказать мне, почему ты плачешь? Всем будет проще. Короткие предложения и не больше двух слогов, хорошо? Ведь я охотник, помнишь? Я не понимаю громких слов».
«Отлично.» — Она всплеснула руками. — «Хочешь знать, почему я плачу? Я плачу, потому что боюсь, что если ты займешь пост Мерсера Уайатта, тот, кто пытался убить его прошлой ночью, попытается избавиться и от тебя. Я до смерти боюсь, что если ты возглавишь Гильдию Каденса, то подвергнешь себя серьезной опасности». — Слезы снова навернулись на ее глаза. — И мне невыносимо думать о том, что я буду делать, если тебе будет больно или еще хуже.
Он ошеломленно уставился на слезы, катившиеся по ее лицу. — «Именно это тебя расстроило? Думаешь, тот, кто напал на Уайатта, придет за мной?
Она вытерла глаза рукавом и молча кивнула.
— Боже, милая.
Он остановился, не зная, как быть дальше. Он был готов услышать, как она скажет ему, что разорвет их отношения, если он возглавит Гильдию. Он был так сосредоточен на аргументах, призванных убедить ее потерпеть в течение короткого промежутка времени, что не мог думать ни о чем другом. Она расплакалась, потому что боялась за его безопасность?
Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то беспокоился о его здоровье и благополучии. Еще в «Резонансе» стало понятно, что он может позаботиться о себе.
Да, за эти годы ему удалось довести до слез парочку предыдущих любовниц, но обиженные всегда ясно давали понять, что причина была в обычном мужском грехе — неспособности понять и ответить должным образом на потребности женщины. Ни одна из тех любовниц никогда не плакала, потому что она боялась, что он может быть ранен или убит.
Облегчение и странное чувство удовлетворения захлестнули его. Лидия беспокоилась о нем.
«Все будет хорошо, — сказал он. — «Нет причин беспокоиться обо мне. То, что случилось с Уайаттом, это что-то личное, а не дела Гильдии».
«Это правда?» — Она отвернулась, чтобы взять еще одну горсть салфеток. «Откуда ты это знаешь?»
«Я объясню позже. Сейчас у меня на уме кое-что поважнее».
Она вытерла еще слезы и сердито посмотрела на него через плечо. «Что именно?»
Он медленно улыбнулся и потянулся, чтобы вернуть ее в свои объятия.
«Это», — сказал он.
Он поймал ее лицо обеими руками и приблизил ее губы к своим. Она напряглась. А потом, с тихим, приглушенным криком, она практически прыгнула на него, очень крепко обхватив руками его шею, держась так, словно боялась, что он ускользнет от нее.
«Эммет».
В нем все переходило с нуля на полный-рез. Желание охватило его, согревая кровь и делая его тяжелым и беспокойным от потребности.
Он хотел нежных, успокаивающих объятий, нескольких объятий и поцелуев, призванных успокоить ее. Но ее внезапный, страстный ответ развеял все его джентльменские планы.
— Ладно, это тоже работает, — прошептал он ей.
Он потянул ее за собой на кровать. Краем глаза он увидел, как Пушок спрыгнул с подоконника и побежал по ковру. Маленький шарик мусора из сушилки вылетел из спальни и незаметно исчез в коридоре. Наверное, смутился, подумал Эммет.