Чтение онлайн

Лиза крепко стиснула руку Валентины.

– Что мне делать, Валя?! До моего дома больше десяти минут, но если я останусь, мои родители сойдут с ума. Мама этого точно не переживет! Что она подумает?!.

– Она подумает, что ты со мной, в безопасности, - ответила Валентина, в свою очередь обнимая подругу.
– Или, если хочешь, я останусь здесь, с тобой, и пусть мои папа и мама тоже волнуются!

В конце концов девочки отправились к бомбоубежищу вместе. Бледные и молчаливые, они шагали в медленно текущей толпе, которая спускалась по лестницам сначала в цокольный этаж, затем в подвал, потом в расположенное еще ниже убежище. На входе в него еще один старый Герой Революции раздавал противогазы. Когда подошла очередь девочек, старику пришлось отправиться в кладовую, чтобы отыскать противогазы детского размера, а Валентина с Лизой остались ждать, пока он вернется.

– Эй, Валька, Валя!.. Ты зачем здесь? Отправляйся-ка домой и не занимай чужое место!..
– крикнула ей Тина, еще одна девочка, с которой Валентина дружила на прошлой неделе. От крика лицо Тины покраснело и стало ужасно некрасивым.
– Эта девчонка живет в доме напротив!
– продолжала выкрикивать она, показывая на свою бывшую подругу пальцем.
– Видите, какая эта Валька эгоистка?! Только о себе и думает! У них в доме есть свое убежище, но она не хочет туда идти. Она будет занимать место здесь, а ее товарищи пусть остаются на улице, под бомбами!..

Герой, вернувшийся с коробкой детских противогазов, жестом велел Тине замолчать и сурово посмотрел на Валентину.

– Это правда, девочка?
– спросил он.

– Моя подруга боится, - объяснила Валентина, крепче сжимая дрожащие плечи Лизы.
– Я хотела бы остаться с ней.

– Ступай домой, - сурово сказал Герой Революции, убирая один из детских противогазов обратно в коробку.
– Ничего с твоей подругой не случится. Вы увидитесь снова, как только дадут отбой воздушной тревоги. А теперь поторопись, не задерживай очередь!..

Голос и вид у него были такими, что Валентина поняла: спорить бесполезно. Повернувшись, она стала медленно подниматься по лестнице. Ее то и дело толкали люди, направлявшиеся в убежище под кинотеатром, но в конце концов Валентина оказалась на улице. Ее дом действительно был совсем рядом, но вместо того, чтобы бежать к нему со всех ног, она замерла в нерешительности. Город, который Валентина знала с детства, изменился самым разительным образом всего за несколько минут. Улицы, в этот час обычно оживленные и шумные, словно замерли в напряженном ожидании и были совершенно безлюдны. Воздушные экипажи куда-то исчезли, и над мостовыми повисла тишина, от которой даже немного звенело в ушах - так бывает, когда включишь музыку в радионаушниках чересчур громко. Это было настолько странно, что с губ Валентины сорвался короткий смешок. Но нет, не смешно было Валентине, а страшно!..

Она постояла еще несколько секунд и вдруг услышала какой-то звук, похожий на далекий гром. Секунду спустя откуда ни возьмись налетевший ветерок легко коснулся ее кожи. Следом за первым дуновением ветра налетел настоящий шквал, сначала пронизывающе ледяной, а потом - горячий, словно вырвавшийся из раскаленной духовки. Он едва не сбил Валентину с ног, но главное было не в этом. Главное - он нес с собой запах чего-то мертвого и одновременно смертоносного, и Валентина метнулась к своему дому. Но не успела она добраться до двери подъезда, как раздался еще более громкий удар, и Валентина почувствовала: какая-то сила отрывает ее от земли, швыряет в воздух и переворачивает вниз головой. Казалось, все вокруг пришло в движение, закружилось, но Валентина успела увидеть, как великолепный алый купол кинотеатра треснул и разлетелся на миллион осколков, которые дождем посыпались на мостовую. Потом все та же сила бросила ее вниз, и больше Валентина ничего не помнила.

На следующий день после начала осады врач вживил Валентине миниатюрный слуховой аппарат и велел приходить для замены батарейки лет через десять. Она едва почувствовала, как крошечное устройство скользнуло под кожу, однако как только оно оказалось там, окружающие звуки, которые после взрыва Валентина слышала словно сквозь толстый слой ваты, приобрели прежнюю отчетливость и даже стали еще более ясными - совсем как в кинотеатре.

Теперь, когда к ней вернулся слух, Валентина снова могла разговаривать. Первым делом она схватила отца за руки и воскликнула:

– О, папа, кинотеатр!.. Я сама видела - там было столько людей! Бедные, бедные, что с ними стало?!..

– Спасательная команда разобрала завалы и вскрыла убежище через десять часов после атаки, - ответил отец. Он никогда не скрывал от дочери правду и не старался ее подсластить, хотя маме и не нравилось, что отец разговаривает с Валентиной как со взрослой.
– Половина людей задохнулась от недостатка воздуха - насосы и вентиляционные шахты были повреждены, и убежище оказалось наглухо закупорено. Все, кто остался в живых, находятся сейчас в больнице.

Валентина не смогла сдержать слез.

– Бедная, бедная Лиза!..
– всхлипывала она. Мать взяла ее за плечо.

– С Лизой все в порядке, - сказала она.
– Твоя подружка жива. Она сама просила, чтобы мы сказали тебе об этом, как только сможем это сделать.

Услышав эти слова, Валентина заплакала еще сильнее, но теперь она улыбалась сквозь слезы, и Тровер, сидевший у матери на коленях, озадаченно поглядел на нее. Казалось, он не знал, то ли ему заплакать вместе с сестрой, то ли промолчать, и Валентина машинально пощекотала ему животик кончиками пальцев. Уловка сработала: малыш заулыбался, совершенно забыв о том, что еще недавно он был готов поднять рев.

Из поликлиники они отправились домой пешком, хотя путь был неблизкий. Метро не работало, летомобили по-прежнему оставались прикованы к земле. Многие дома, мимо которых они проходили, превратились в груды щебня и стеклянных осколков, и бригады роботов копошились в развалинах, разбирая завалы, чтобы попытаться восстановить здания. Валентина смотрела на них и гадала, как долго продлится война…

Только на следующий день она узнала, что под развалинами кинотеатра погибла Тина. Эта новость настолько потрясла Валентину, что ее вырвало. Кое-как умывшись, она убежала в свою комнату, заперлась на замок и плакала, уткнувшись лицом в подушку, до тех пор пока не заснула.

Через три дня после начала осады мама ушла на фронт.

– Не смей!..
– кричал ей отец.
– Ты спятила, женщина? Ведь у тебя двое маленьких детей!

Его лицо побагровело от гнева, кулаки сжимались и разжимались. Тровер ничего не понимал, но вопил так, что Валентине захотелось вырвать из-под кожи слуховое устройство и растоптать. Глаза у мамы тоже были красны, но голос звучал твердо.

– Я должна, Гаральд, и ты сам отлично это знаешь. Ведь я ухожу не просто на фронт - я иду защищать наш родной Город. Я нужна Городу, нужна моим согражданам. Что станет с нашими детьми, если никто не будет сражаться за них?