Посланники
Шрифт:
– В сортир.
– Зачем?
– Как тебе сказать?
– Ладно, не говори, только поспеши. Мало ли что…
Гилад поспешил.
Я снова посмотрел на спальный мешок, подумал: "Чёртово испытание!"
…Мой отец говорил: "Каждый проходит через испытания. Обязан пройти…"
Я не понимал.
Отец смотрел на меня в упор: "Дарить новую жизнь – испытание, вырастить
того, кому жизнь подарил – испытание; уходить из жизни – испытание".
Вернулся Гилад и доложил:
– На стене ротного сортира некая Маргарет Этвуд написала: "Здравый смысл приходит благодаря опыту, а опыт приходит благодаря отсутствию здравого смысла".
Я стал допытываться:
– С чего ты взял, что Маргарет Этвуд?
– Стоит подпись.
Я сказал, что Маргарет Этвуд – канадская писательница.
Гилад пришёл в изумление:
– А мне подумалось, что такое могла нацарапать только опытная б…
Я посмотрел на осунувшийся лик луны и подумал: "Любопытно, каково сейчас лицо луны на другом конце света?"
Гилад спросил:
– Как думаешь, я смогу погибнуть?
– Сможешь, - отозвался я.
– И ты сможешь, и я сможешь…
Гилад загрустил.
Я принялся его утешить:
– Опытные люди уверяют, что жить – занятие невыносимое, утомительное, ибо приходится вынуждать себя –
быть честным,
быть разумным,
быть учтивым и прочее, и прочее, и ещё и ещё…
Гилад не унимался.
– Интересно, - пробормотал он, - отчего у меня предчувствие, будто я погибну?
Я мотнул головой.
– И в правду интересно!
– И больше в этом мире меня не будет.
– Больше не будет.
– А что ж тогда?
Я предположил:
– Будет конец света.
Гилад перевёл дух.
– Может, обойдётся лёгким ранением?
…Мой отец говорил: "Жизнь даётся в дар без всяких объяснений, а потом тебя без всяких объяснений её лишают, тем не менее, чтобы с тобой не случилось, жизнь проживи свою. Неудачную картину можно переписать заново или просто взять и выкинуть, а свою жизнь, если не удалась, тут уже не…"
Рация молчала.
Мы ощущали себя людьми вполне взрослыми; об ожогах, ранениях и всяком другом не думали, ждали своего часа, понимая, что мучительное бездействие и неизвестность – также война.
Командирским голосом я произнёс:
– Боец Гилад, amor fati!
– Что?
– вскинулся Гилад.
– Что ты сказал?
Я перевёл:
– Полюби свою Судьбу!
– Это приказ?
– Понимай, как хочешь!
Гилад поморщился.
– За что Судьбу любить?
Я скосил глаза.
– Хотя бы за то, что она наша! Другой Судьбы у нас всё равно нет…
На лице Гилада выступила постная улыбка. Упавшим голосом он спросил:
– Может, стоит помолиться? Набралось у меня…
Я кивнул.
– Раз набралось, то приступай…
Гилад стал просить –
чтобы его сестра каждый год рожать прекратила,
чтобы его отец благополучно дотянул до пенсии,
чтобы в стране выпали нормальные дожди,
чтобы Израиль выиграл пару медалей на олимпиаде,
чтобы навсегда утихомирилась Газа.
Я посмотрел на рыжую бородку Гилада и пришёл к заключению: "Barbam video, sed philosophum non video"*
С севера приближалась колонна танков. "Накачиваем мышцы!" - догадался я.
– Чёртова Газа!
– уныло проговорил Гилад.
– Кажется, мы завязли в путанице?
Я глотнул слюну.
– Путаница – это когда не знаешь, как её распутать…
– А мы знаем?
– зрачки Гилада вдруг потемнели.
Я пожал плечами.
В детстве меня пугали тёмные комнаты и учителя математики, а здесь, под Газой, пугали вопрошающие глаза товарищей. Боли я не чувствовал. Это как в драке: вначале тебя сотрясают тупые удары, а острая боль приходит потом…
– Так-то оно… - Гилад коснулся своей бородки.
– А мне умирать…
Я заговорил о таких, казалось бы, неглупых парнях как Золя, Тургенев, Эдмонд де Гонкур и Доде, которые, собираясь в ресторане "Маньи", обсуждали вопрос о смерти. Однажды они пришли к выводу, что разумнее всего заставить себя довериться Судьбе, и при этом спокойно, без паники приговаривать:
*(лат.) Бороду вижу, философа не вижу.
"Так уж оно, и тут уж ничего не попишешь…"
Гилад слушал, заложив руки за голову и тяжело дыша.
Я взглянул на облака. Одно из них походило на шагающий стул.
На стул присело солнце.
По земле забегали тени.
Боец Юваль Лерман сидел в стороне и грыз печенье.
Появился джип батальонного фельдшера.
– Воины, - раздался трубный голос эскулапа, - как обстоит с боевым духом?
Ему никто не ответил.
– Ну, а дрожь в коленках или упадок в физическом состоянии наблюдается?
Покрутив шеей, я доложил:
– В исключительно редких случаях. Если появляется асистолия, мы незамедлительно приступаем к использованию усовершенствованного Армией Обороны Израиля дефибриллятора.
Фельдшер тоже покрутил шеей и вдруг, поведя носом, остановил брезгливый взгляд на кустах.
– Воздух-то здесь спёртый…- заметил он.
Я пояснил:
– Город Газа в непосредственной близости…
Фельдшер покашлял.
– Как вы можете дышать таким воздухом?
Я ещё пояснил:
– Стараемся в себя воздух не втягивать.
– Однако у вас тут тихо, - изумился фельдшер.
Кто-то из бойцов поделился знаниями:
– Говорят, в могиле ещё тише.
Я посмотрел на небо.