Чтение онлайн

Он рано потерял отца. Пять человек малолетней ребятни остались на руках его матери, простой крестьянки. И не по книжкам усвоил Песцов, что значит пустой трудодень, - эту тяжелую мужицкую истину. Бывало, с весны, еще загодя до сева, они, ребятишки, с мешками да кошелками, словно грачи, рассыпались по старой картофельной пахоте, собирая прошлогоднюю, не чисто выбранную картошку. Картошка была мокрой, липкой, вонючей, но ребятишки с жадностью хватали ее и совали в мешки. А потом, кряхтя, выгибая спины, обливаясь потом и липкой вонью, несли ее с великой гордостью домой... Там на рогожах и старых ватолах рассыпали на солнце, высушивали и перетирали пальцами - уже сухую, похожую на спрессованную золу картофельную труху. Это был их "трахмал", их хлеб, блины, оладьи... Да, не по книгам знал Песцов, что такое пустой трудодень. И не по зову времени, не по романтическому настрою и прочим выдумкам досужих умников ушел он, преуспевающий аспирант, в деревню. Он шел туда для того, чтобы поставить на ноги хоть одно село, чтобы достаток вошел в избы. Сделать людей счастливыми.

– Вот и переправа!
– прервал раздумья Песцова Миша.

По еле заметной в траве дороге "газик" подкатил к пологому берегу Бурлита. В стороне, в кустах, стояла крытая щепой изба перевозчика-нанайца. Возле самой воды на опрокинутом бате - узкой и длинной долбленой лодке - сидели Арсе и Лубников, курили. На противоположном лесистом берегу виднелась телега, возле которой паслась привязанная гнедая лошадь. Переправа стояла на кривуне; Бурлит лениво разворачивался, поблескивая белесой мелкой рябью, и исчезал за поворотом в синих лесистых берегах.

Лубников встал навстречу Песцову, протянул руку:

– А мы вас ждем... Багажишко в машине будет? Мы в один момент все обделаем. Арсе!
– повернулся Лубников к нанайцу.
– Спущай снасть на воду.
– И, молодцевато покачивая плечами, пошел к машине.

Арсе неторопливо выбил маленькую бронзовую трубочку и столкнул бат на воду. Песцов с Лубниковым принесли багаж, попрощались с шофером и уселись в бат.

– Поехали!
– крикнул Лубников.

Арсе ловко прыгнул в корму и, балансируя, стоя стал отталкиваться шестом.

18

Село Переваловское растянулось по берегу Бурлита километра на три. Деревянные избы, крытые щепой, теснятся отдельными группами, разбросанными одна от другой, словно хуторки. В двух местах село прорезают протоки, через которые уложены неошкуренные ильмы для перехода. С ближайшей сопки к селу сбегает молодая поросль когда-то порубленного леса, и многие избы заросли по самые трубы узколистым темным бархатом. В ветреный день, когда потревоженные листья начинают рваться в небо, показывая свою белую исподнюю сторону, по деревьям пробегают серебристые волны.

Песцов временно поселился у Волгиных. Хозяин хоть и оклемался, как он сам говорил, но выглядел хмурым и вялым, словно недоспал.

– Ну вот и мне подсмена, - сказал Игнат Павлович Песцову.
– Небось выберут тебя - может, и я на лечение угожу.

– Уж больно хорошо у вас летом!
– восторгался Песцов.
– Река, лес... курорт!

– Смотри не протяни ноги на этом курорте, - усмехнулся Волгин.
– Тебе не с природой жить придется, а с людьми.

– А что - люди?

– Ничего... Поживешь - увидишь.

Песцов понимал, что его успех будет зависеть от того, насколько глубоко изучит он колхозные дела, да и не только дела. Поэтому он просил не торопиться с перевыборами. Он хотел окунуться с головой в эту неторопливую, как река, размеренную жизнь села.

Целыми днями Песцов обходил и объезжал колхозные владения то один, то вместе с Волгиным. Как-то в поле на второй день неожиданно встретились с Надей. Она ехала на велосипеде тропинкой сквозь зеленя овсов. Увидев Песцова, она резко затормозила, остановилась поодаль и смотрела не то с испугом, не то с недоумением.

– Ты чего? Не узнаешь, что ли?
– спросил Волгин.
– Песцов Матвей Ильич.

Надя наконец подошла, протянула руку:

– Здравствуйте! Значит, к нам в председатели?
– и еще более смутилась от ненужного вопроса.

– А что, не гожусь?

– Нет, почему же? Я не об этом думала...

– Выберут его, никуда не денется, - сказал Волгин.

"Она, конечно, знала, что я здесь, - думал Песцов, - но почему не пришла ни разу в правление? Или боялась смутиться на людях?"

Она сильно изменилась с весны и мало походила на ту, какой увидел он ее впервые в райкоме. Весеннее солнце и ветер словно продубили ее кожу на лице, и теперь резко выделялись обтянутые скулы да заострившийся нос. На лбу, на щеках, как глинистые пылинки, прилипли мелкие конопушки. И вся она казалась какой-то вытянутой в этих спортивных рейтузах. И шея теперь казалась слишком длинной и руки слишком худыми, особенно пальцы. И только глаза под белесыми выгоревшими бровями все так же поражали застойной синевой.

Песцов увидел на руле Надиного велосипеда большое круглое зеркало и, чтобы нарушить затянувшееся неловкое молчание, спросил:

– Откуда у вас эта штука?

– Сенька, шофер наш, из машины выдрал, - ответил за нее Волгин, - да преподнес ей любовный подарочек.

– Какой там любовный подарочек!
– вспыхнула Надя.
– Как вам не стыдно?

...К Песцову вскоре привыкли. Колхозники перестали его стесняться и часто отпускали при нем крепкие шутки по адресу односельчан. Он услышал, что налогового агента Ивана Бутусова зовут по-уличному "Ванька Клещ", бухгалтершу сельпо - "Торбой", плотника Бочагова - "Шибаком". И каких только прозвищ не было здесь! И свой "Колчак", и "Японец", и даже "Кулибиным" звали кузнеца Конкина. По вечерам, когда бригадиры собирались в правлении выписывать и закрывать наряды, возле правленческого палисадника на скамейках рассаживались мужики. И тут можно было услышать самые невероятные истории. Особенно отличался Лубников. Не раз, полускрытый сумеречной темнотой, Песцов слышал, как шли разговоры о его собственной персоне.

– Сказать вам по секрету, мужики... Ведь я ишшо с весны знал, что Песцов к нам подастся в председатели.

– Да ну?

– Вот те и ну. Помните, с первесны он был у нас? Так вот, зашел он в тот наезд ко мне на конюшню. Верховой езде поучиться. Ну я, конечно, ему: аллюра три креста и "шенкеля в бок". В момент все приемы показал. Он и признался. Решил, говорит, к вам податься. Надоело мне, там от одних прениев голова кругом идет. А тут самая верная жизнь. Взять хоть твою конюшню: лошадки скотина умная, бессловесная и дух от нее здоровый. Конечное дело - и поллитровку не грех.