Полнолуние
Шрифт:
Захлебываясь рыданиями, Алексей Романович бросился бежать, не разбирая дороги, с размаху врезался в стену и… проснулся. Он действительно стоял возле стены, но не в таинственной комнате, а у себя в номере, в пансионате «Лесной». Из разбитого носа сочилась кровь. Ушибленная голова гудела. За окном висела непроглядная тьма.
— Какого черта? — пробормотал Черкасов, усаживаясь на кровать, зажигая торшер и шаря рукой по журнальному столику в поисках сигарет. Внезапно он заметил, что полностью одет.
— Мама моя, — всхлипнул коммерсант. — Неужели я стал лунатиком?!
Он с трудом поднялся на ватные ноги, побродил взад-вперед по комнате, подошел к зеркалу проверить, нет ли шишки на лбу, и ужаснулся. Оттуда на него смотрело совершенно чужое лицо. Нет! Даже не лицо, а рожа! Кривая, дегенеративная, страшная.
— Приветик! — хихикнула рожа. — Хочешь, поцелую? — Из зеркала вылезли длинные слюнявые губы и потянулись к Черкасову.
Тот отпрянул, поскользнулся, ударился затылком об угол шкафа и потерял сознание…
Тот же день. Пансионат «Лесной». 5 часов утра
— Чего не спишь? — вяло спросил Осипов Леонтьева.
Степану приспичило в туалет по-маленькому. Он кое-как поднялся, побрел к туалету и неожиданно наткнулся на Глеба, сидевшего на стуле возле окна. Судя по доверху заполненной окурками пепельнице, Леонтьев бодрствовал давно. Сквозь приоткрытую форточку в прокуренную комнату вливалась струя прохладного воздуха. Глеб не ответил, и Степан протопал куда собирался. Сделав свои дела, он вернулся обратно и присел рядом с товарищем. Спать почему-то расхотелось.
— Так почему не спишь? — повторил Осипов прежний вопрос.
— Полнолуние начинается, — неохотно объяснил Леонтьев, — мерзкое время. Я всегда в полнолуние бессонницей страдаю. А это особенное!
— С какой стати? — удивился Степан.
— Видишь ли, полнолуние испокон веков считается периодом разгула нечистой силы. Черти веселятся, ведьмы устраивают шабаши… Но такое, как теперь, бывает один раз в девятнадцать лет. Тогда нечисть особенно активизируется…
— Чушь собачья, — убежденно отрезал Осипов, — начитался всякой белиберды!
— Да-а? — скептически прищурился Глеб. — Ладно, Фома неверующий! Поговорим по-другому. Статистика (ей ты, надеюсь, доверяешь?!) неопровержимо свидетельствует: именно на полнолуния приходится наибольшее количество убийств, автомобильных катастроф со смертельным исходом. Сумасшедшие в дурдомах начинают бесноваться, и так далее, и тому подобное…
Осипов потер в раздумье лоб. Действительно, он читал нечто подобное.
— Ну и?.. — неуверенно промямлил Степан.
— Ну и ничего хорошего, кстати, пару часов назад я слышал, как кто-то истошно вопил неподалеку от нашего номера. Есть люди, на которых полнолуния оказывают наиболее сильное воздействие. Они становятся крайне опасны…
— Сумасшедшие?
— Не только! Но поскольку ты у нас атеист, я не буду попусту молоть языком…
Леонтьев замолчал и прикурил очередную сигарету. Во дворе проснувшийся Мамай звонко гавкал, проявляя служебное рвение. Вскоре должен был появиться благодетель-повар. Поэтому пес старался изо всех сил, доказывая, что недаром получает свой харч.
— Заткнись, сволочь! — рявкнул сиплый голос из окна второго этажа. Развели, понимаете ли, безобразие! Поспать спокойно не дают!
Сообразительный Мамай послушно замолчал и принялся ожесточенно выкусывать из шерсти блох.
Тот же день. 10 часов утра
— Ох, не могу! Помираю! Сейчас сдохну прямо здесь! — болезненно стонал Геннадий Викторович Ивлев, держась обеими руками за чугунную, трещавшую по швам голову. Президент АО «Тюльпан» сидел в одних трусах на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо коммерсанта распухло, глаза заплыли, из груди вместо дыхания вырывался надрывный хрип. В баню он вчера сходил, но до парилки не добрался, застряв в предбаннике, где его дожидался стол, обильно накрытый все тем же заботливым Николаем Петровичем. Дорвавшись до бутылки, господин Ивлев забыл обо всем на свете, даже о девочках, чему, кстати сказать, те были чрезвычайно рады. Впрочем, им в любом случае ничто не грозило. Господин Ивлев в течение последних трех дней наклюкивался до такой степени, что даже стоять не мог без посторонней помощи.
Какие уж тут женщины!
В настоящий момент одна из них, а именно Света, лежала рядом, брезгливо поглядывая на всклокоченного шефа.
— Умираю! Помогите! — продолжал слезливо причитать бизнесмен. Светочка, лапочка, принеси из ресторана пивка!
Слово «лапочка» звучало настолько необычно в устах обычно надменного и спесивого бизнесмена, что девушка невольно вздрогнула. Поспешно одевшись, она вышла в коридор и двинулась по направлению к ресторану.
Неожиданно дорогу ей загородил тощий прыщавый тип с блудливыми глазами…
— Какая красивая женщина, — загундосил он. — Пойдемте к нам в номер, выпьем шампанского…
Дима Разумовский, а это, как вы уже, наверное, догадались, был именно он, всю ночь страдал бессонницей. Диму терзала неутоленная похоть. Перед глазами неотступно стояли видения обнаженных женщин. Красотки кокетливо жмурились, виляли задами и принимали столь соблазнительные позы, что Разумовский подвывал от вожделения. Он беспрестанно ворочался с боку на бок, мычал и сучил ногами. Намокшая от пота подушка липла к щеке. Окончательно измучившись, Дима встал, открыл чемодан и достал одну из припасенных в дорогу бутылок. Однако спиртное не успокоило, а еще больше распалило Разумовского. Трусоватый по натуре, он внезапно ощутил себя крутым, могучим супермужчиной. «Дождусь утра и подцеплю любую, первую попавшуюся! Никуда она не денется! Бабы любят силу! С ними нечего церемониться! Брать за шкирку да тащить в постель! Чем я хуже других?» размышлял студент, периодически подкрепляясь солидными, по его меркам, дозами вина.
С этим твердым намерением Дима и пристал к Свете.
— Иди! Не ломайся! — грозно насупив брови и дыша перегаром, продолжал он. — Не буди во мне зверя!
Девушка не на шутку перепугалась. Она была от рождения робкой, пугливой. Как известно, у страха глаза велики, поэтому в настоящий момент прыщавый недоносок представлялся Свете опасным бандитом, с которым лучше не ссориться. Вместе с тем мысль о том, что придется лечь в постель с подобным типом, приводила в содрогание.
— Последний раз предупреждаю! — видя испуг жертвы, окончательно осмелел Разумовский.