Полет в никуда
Шрифт:
Телефонный звонок не дал полковнику окончить фразу. Он выслушал информацию, роняя лишь отрывистые слова:
— Так… хорошо… одобряю… Хорошо.
— Васильев? — нетерпеливо спросил Лысенко, как только Снежко положил трубку.
— Не лично, но от него. Капитан просил передать, что Лузинская взяла два билета до Риги, но в поезд села одна. Билета никому не передавала. Для облегчения наблюдения Васильев взял двух оперативных работников своей группы.
— Значит, товарищ полковник?… — поднимаясь, спросил Лысенко.
— Значит, в путь, товарищ майор. Ни пуха вам, ни пера!
Самолет уже был готов к вылету, до старта остались считанные минуты, но трапа не убирали: ожидали двух опоздавших пассажиров.
Радио аэропорта непрерывно объявляло: «Пассажиры Рогов и Гусакова займите свои места в самолете! Пассажиры Рогов и Гусакова…»
Вслушиваясь в эти слова, Лысенко нервничал все больше. Раздражала и слишком большая для его головы фуражка с «крабом» работника Гражданского воздушного флота, и жавшая под мышками, с чужого плеча, форма, и чуть хрипловатый голос диктора, бесстрастно повторяющий одну и ту же фразу. А главное, с каждой минутой исчезала уверенность в успехе операции.
«Неужели Ложников и Лузинская что-то заметили?! — с тоской думал он. — Кажется, каждая мелочь была предусмотрена, и силы расставлены так, чтобы комар носа не подточил! Посмотреть на Васильева и Смирнова — заправские грузчики! Ходят этак вразвалочку, как люди, привыкшие таскать тяжести, суетятся вокруг каких-то ящиков и пакетов, укладывая их на багажную тележку… Каждый жест отработан, как у артистов! Разве послать одного из них к начальнику аэропорта и попросить задержать самолет еще на несколько минут? Пожалуй, так и следует сделать!»
Майор уже сделал шаг в сторону своих подчиненных, но оба они стремительно бросились вперед, спеша на помощь двум запыхавшимся пассажирам.
— Эх, гражданин, сейчас же сходни поднимут! — укоризненно крикнул Васильев Ложникову и, берясь за ручку его чемодана, с грубоватой любезностью буркнул: «Давайте уж подсоблю!»
Лузинская значительно отстала от своего дружка, — она сама сунула в руки подбежавшему Смирнову до отказа набитую сумку и умоляюще крикнула:
— Ради бога, скорее! Скажите, пусть не убирают трап.
Освободившись от багажа, пассажиры со всех ног бросились к самолету, но майор Лысенко, словно не видя их, ловко убрал трап. Дверцы самолета сразу же захлопнулись, мотор взревел.
Девушка, производившая эту посадку, вдруг огорченно вскрикнула и повернулась к опоздавшим.
— Как же так, граждане пассажиры… — начала было отчитывать она и вдруг осеклась, заметив, что происходит что-то необычное.
Два грузчика держали за руки мужчину, а неизвестный ей человек в форме работника аэрофлота крепко взял под руку женщину.
— Полет не удался, Ложников! — сказал он с издевкой и уже официальным тоном добавил: — Вы и ваша спутница арестованы!
Пассажир отчаянно рванулся, пытаясь освободиться из крепко державших его рук.
— Вы не имеете права! — завопил он истерически. — Вы будете отвечать…
— А это что за игрушка? — насмешливо спросил один из грузчиков, извлекая из его кармана пистолет ТТ. — Думаете, не знаем, каким путем вы его добыли?…
Арестованный свирепо взглянул на грузчика и больше не сопротивлялся. Из бокового кармана его был изъят и второй пистолет, системы «вальтер».
Обоих задержанных в сопровождении «грузчиков» усадили в подъехавшую машину. Лысенко остался на аэродроме один. Он снял фуражку и, вытирая большим клетчатым платком вспотевший лоб, с улыбкой взглянул на изумленную девушку.
— Украли у вас пассажиров, товарищ разводящий? — пошутил он. — Ничего, по месту своего настоящего назначения они будут доставлены!
Изобличенному в зверском убийстве Конигина вражескому агенту нечего было терять, и он с циничной откровенностью признался, что хотел купить себе свободу ценой жизни всего экипажа самолета. Обученный своими хозяевами искусству пилотажа, он надеялся, выбрав удобный момент, расправиться с пилотом и бортмехаником и перелететь через границу в западную Европу.
Для подобной операции старенький вальтер, хранившийся у Лузинской еще со времен гитлеровской оккупации, был мало надежен, и преступники решили раздобыть оружие любой ценой.
В ходе следствия была выяснена и картина трагической гибели Конигина. В основном она мало отличалась от той, какую нарисовали себе работники отдела госбезопасности. Правда, Конигин явился лишь случайной жертвой — разрабатывая свой план, преступники избрали перекресток именно потому, что надеялись встретить здесь милиционера-орудовца, контролирующего этот участок дороги. Заметив спрыгнувшего с машины лейтенанта, они решили, что это более удобный случай: навязавшись военному в попутчики, они могли совершить задуманное подальше от шоссе.
— А ведь они, пожалуй, могли бы осуществить свой план, не оброни Феня возле убитого приколки! — невольно воскликнул при разборе операции капитан.
— Вряд ли! — возразил полковник Снежко. — Нет преступления, которое не оставило бы после себя следа, пусть самого неприметного. Разве нам помогла одна Феня? А десятки других людей, при помощи которых мы собрали все нужные сведения в такой кратчайший срок? Именно эти зоркие глаза и толкнули «Зубра» на такой рискованный шаг.
— Полет в никуда! — рассмеялся капитан Васильев.