Покровитель
Шрифт:
– Как так, Шан? Ты говоришь о какой-то новой хитроумной позе? Ты приближаешься к сорока годам, Шан, разве не время пересмотреть свою лебединую верность?
– Ты неисправима.
– Я стараюсь.
– А что у тебя, Тельма? Ты счастлива? Тельма похлопала по своему большому животу.
Она была на седьмом месяце беременности.
– Очень счастлива, Шан. Я говорила тебе, что могут быть близнецы?
– Говорила.
– Близнецы, – сказала Тельма с благоговейным страхом.– Как Рути была бы довольна мной.
Близнецы.
Судьба борется за то, что должно было быть, подумала Лаура, и временами, к счастью, ей это удается.
Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь морским воздухом и слушая шелест ветра среди сосен и кипарисов.
Вскоре Тельма сказала:
– Помнишь тот день, когда я приехала в твой дом в горах, а ты практиковалась в стрельбе по мишени?
– Помню.
– Ты решетила пулями человеческие силуэты. Ты ненавидела весь мир и везде прятала оружие. В тот день ты сказала мне, что всю свою жизнь терпишь то, что заставляет терпеть тебя судьба, но больше ты не собиралась терпеть – ты собиралась сражаться, чтобы защитить себя. Ты была очень злой в тот день, Шан, и очень печальной.
– Да.
– Сейчас я знаю, что ты вновь мучаешься, я знаю, что ты по-прежнему борешься. Мир все еще полон смерти и трагедий. Несмотря на все это, ты не выглядишь больше печальной.
– Нет.
– В чем секрет?
– Я познала третий великий закон, и это все. Будучи ребенком, я познала мучение. Когда убили Криса, я научилась бороться. Сейчас я все еще мучаюсь и борюсь, но я теперь знаю, почему. Это судьба.
– Звучит как бред суеверного, Шан. Господи. Судьба. Так ты заставишь еще написать меня роман.
– С близнецами на шее, – сказала Лаура, – тебе никогда не видать своего романа.
– О да, мне даже будет некогда вертеться перед зеркалом.
Лаура засмеялась.
– Я люблю тебя, Тельма.
– Я люблю тебя, сестричка.
Они продолжали сидеть в шезлонгах. Внизу начинался прилив.