Покоренная любовью

Желто-красные розы лениво покачивались на легком ветерке. Слушая малиновку, заливавшуюся в кроне дерева у нее за спиной, Мэдлин Уиллитс срезала три самых красивых цветка и бережно положила их в плетеную корзинку, уколов при этом палец.

– Ох, черт! – вырвалось у нее.

В этот момент из окна спальни хозяина дома донесся грохот, напоминавший удар грома. От неожиданности девушка даже подпрыгнула.

– Мисс Мэдди! – послышался отчаянный крик домоправительницы.

– Боже! – пробормотала Мэдди. Уронив секатор в корзинку, она подобрала юбки и бросилась к входу на кухню.

Как только девушка приблизилась, миссис Хадсон распахнула дверь, и Мэдди сунула корзинку в пухлые руки домоправительницы.

– Что случилось? – крикнула она через плечо, пробираясь по центральному холлу среди любопытных слуг к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Не знаю, Мэдди, – донеслось сзади. – С ним был Гарретт.

– Гарретт! – позвала девушка.

На верхней лестничной площадке появился дворецкий. Лицо его горело, он вытирал густой коричневый подтек соуса с черной куртки.

– Это была всего-навсего почта! – возмущался он.

Затем из спальни вслед за Гарреттом пулей вылетел Билл Томкинс, за которым гналось чайное блюдце.

– На этот раз он чуть не убил меня, – задыхаясь, выговорил лакей, прислоняясь к перилам.

– А вам вообще там нечего было делать, – неодобрительно заметила Мэдди, переводя дух перед битвой.

– А что мне оставалось делать – продолжать вытирать лампы, пока он орет как сумасшедший? Он напугал меня до полусмерти! – воскликнул Билл Томкинс, вздрагивая.

Дворецкий фыркнул:

– Скажи спасибо, что остался жив.

Бросив на слуг предостерегающий взгляд, Мэдди помахала перед открытой дверью рукой с наброшенной на нее шалью.

– Мы сдаемся, мистер Бэнкрофт! Все домочадцы разбиты. Из комнаты вновь донеслось рычание, за которым последовал глухой удар от брошенной в стену подушки.

– Ха! Перестань болтать чепуху и покажи свое хорошенькое личико, девочка, – приказал раздраженный голос Малькольма Бэнкрофта.

Мэдди вошла в спальню. Ближайшую стену украшали подтеки из остатков завтрака, а подушки, которым следовало подпирать мистера Бэнкрофта в постели, были раскиданы по полу. Ее хозяин лежал плашмя на спине среди смятых простыней.

– Вот это да! Настоящее побоище. – Мэдди даже неодобрительно прищелкнула языком.

Он неловко приподнял голову, собираясь пригвоздить ее мрачным взглядом темных глаз к порогу.

– Чушь, – произнес больной и снова повалился на постель. Подавив улыбку, Мэдди принялась подбирать подушки.

– Что так заинтересовало вас в сегодняшней почте?

– Вредно быть такой умной, Мэдди. И тебя интересуют не новости, а эти «напыщенные ничтожества».

Помогая ему усесться, она почувствовала, как в душу ее закрадывается тревога.

– Похоже, вы позаимствовали мой любимый эпитет. Полагаю, нас собирается навестить новый король? Приказать начистить серебро – или спрятать его подальше? Вы ведь знаете короля Георга намного лучше меня.

Как она и ожидала, упоминание о Георге IV отвлекло ее хозяина от того, что так расстроило его раньше.

– Сумасшедший король Георг! Толстый король Георг! Что еще – слепой король Георг?

Мэдди фыркнула, испытывая облегчение от того, что в его | о носе прозвучали насмешливые нотки.

– Члены королевской семьи слепы ко всему, кроме своих кошельков.

Мистер Бэнкрофт одобрительно хмыкнул:

– Ты права. – Слабой левой рукой он указал на скомканный лист бумаги, лежащий на гренке. – И от этой болезни в Англии не застрахован никто, кому можно претендовать на титул. Подай мне то письмо, дорогая.

Мэдди стряхнула с письма крошки и, подавив горячее желание прочитать его, протянула многострадальный листок Малькольму. Впрочем, он, как всегда, сообщит ей новости сам.

Вольной неловко расправил письмо на груди.

– Послушай, Мэдди, и соберись с духом. – Бэнкрофт откашлялся и поднес к глазам скомканное послание. – «Брат». – Он замолчал и посмотрел на нее, ожидая, пока до девушки дойдет течение этого слова.

Внутри у Мэдди что-то неприятно шевельнулось, и последним из подобранных подушек выпала из рук.

– Герцог Хайбэрроу наконец ответил на ваше письмо, – пробормотала она, опускаясь в удобное кресло возле кровати.

– Мы написали ему две недели назад, когда-то он должен бы я ответить. – Бэнкрофт еще раз взглянул на нее. – Я начал былоподозревать, что ты сожгла то письмо.

Мэдди выпрямилась.

– Я же сказала, что отправила его, – ответила она и подумала о том, как велик был соблазн «случайно» уронить послание в камин в своей спальне.

– Знаю, что ты сделала все, как нужно. – Ее хозяин коротко улыбнулся, затем вновь вернулся к письму. – «Брат, – снова начал он, – я находился в Йорке, когда пришло известие о твоей несвоевременной болезни. Я сел писать тебе, как только вернулся в замок Хайбэрроу».

– Вы были правы, – заметила Мэдди, когда мистер Бэнкрофт остановился, чтобы перевести дыхание. В последние дни он быстро уставал. – Он всегда употребляет слово «замок», не правда ли?

– При каждом удобном случае. Продолжаю: «Виктория шлет тебе пожелания скорейшего выздоровления, хотя тебе хорошо известно, что мне на это наплевать».

– Боже, как он ужасен!

– «В настоящее время я занят посевными работами в угодьях замка Хайбэрроу. Иначе, невзирая на твои прежние дурацкие высказывания, я постарался бы навестить тебя в Лэнгли-Холле».

– Ну конечно, – скептически согласились оба одновременно.

Мэдди, наслушавшаяся историй о высокомерии и напыщенности герцога, вздохнула с облегчением. Слава Богу – он не приедет.