Пока живешь, душа, - люби!.., Сопин Михаил

Пока живешь, душа, - люби!..

на обложку

Сопин Михаил

Шрифт:

сколько страниц дневниковых записей в прозе, но тут же все обрывалось. Было очевидно, что автору этот стиль самовыражения не близок.

По структуре стихи казались похожими: длинное «разгонное» начало, и вдруг (обы-

чно концовка) - поражающее. Как будто автор долго пробирался через дебри, чтобы уяс-

нить для самого себя какой-то очень важный смысл… Со временем я поняла: чтобы выя-

снить, стоящее ли это стихотворение, надо сразу заглянуть в конец. Но иногда хотелось

задержаться на строчках и посередине:

Я хотел бы забыться

От всего и от всех,

Я хотел бы забиться

В березняк, словно снег...

На моих глазах он очень быстро рос профессионально. Что для меня несомненно -

лагерные тетради заслуживают отдельного издания. И такая попытка была предпринята

еще в Перми. Михаил был еще в заключении, когда я сделала выписки удачных стихов и

строчек – получился выразительный сборник с неповторимым лицом.

В свернутом виде здесь были почти все основные мотивы последующего творчества

Сопина («А около - тенью саженной былое, как пес на цепи», «Тысячелетья стих мой на

колени ни перед кем не встанет, словно раб...»). Прорывается и такое: «...На душу всей

страны России мой путь упреком горьким упадет». Но это именно лишь УПРЕК, до обви-

нительной позиции еще далеко. В эти и несколько последующих лет ему будет ближе Руб-

цовское: «Россия, Русь! Храни себя, храни…», присягание Родине в верности, объяснение

ей в любви.

В сохранившихся тетрадях подъем приходится на конец 1968 года. Это был какой-то

взрыв творческих удач, стихи текут на едином дыхании, ярко, на высокой нравственной и

эмоциональной волне. Знаю читателей, которые этот цикл по искренности и напряженно-

сти считают лучшим в творчестве Михаила Сопина. Так ставить вопрос – что лучше? – на-

верное, нельзя. Поэт был в поиске всю жизнь, и в каждый творческий период были свои

удачи. А понять его можно только прожив – мысленно - вместе с ним его жизнь.

Конечно, о публикациях мы и не мечтали, но знакомый физик сделал ксерокопии, и

они ходили по рукам.

Остановимся только на одном стихотворении – «Не сказывай, не сказывай...»

Поражает звукопись, музыкальность (внутренняя рифма почти по всей строке), четкий

ритмический рисунок. Аллитерация: ст, ск, внутри стихотворения словно что-то по-

стоянно стучит – и только в конце понимаешь, что это «дом колотит ставнями». На-

помним, что у автора за плечами – всего десять классов заочной лагерной школы.

Читаем:

«Не сказвый, не сказывай…»

«...Печаль ЮГоЮ Газовой ГлаЗА ЗАпеленала...»,

«Про[ стая ли], про[ стая ли]

Твоя кручина разве,

Когда слезинки [ стаяли]…»

«Весь свет по СТЫЛ и [ СТАЛ не мил]» -

и после всего этого распева - смысловая концовка, как удар:

«И дом колотит ставнями, как по щекам ладони».

(Миша очень любил редкое и красивое слово "юга" . Когда я спросила его - что это, он пояснил: что-то вроде степного марева. Потом я к этому слову привыкла, и оно пере-

стало смущать. Сопин был из тех мест, где украинский и русский языки имеют одинако-

вое хождение. Вот как переводится это слово на русский язык в украинско-русском сло-

варе под редакцией В.С. Ильина: "Юга (ударение на последнем слоге) - сухой туман, мгла, марево"… У Владимира Даля: "…состоянье воздуха в знойное лето, в засуху, когда небо

красно, солнце тускло, без лучей, и стоит сухой туман, как дым…").

Стихотворения того периода «Родные плачущие вербы...», «Не заблудился я...»,

«Вода, вода...» вошли в сборник «Предвестный свет», цитировались в газетах. А их могло

быть гораздо больше! – если бы не предвзятое отношение к автору-заключенному.

Я ТЕБЕ НЕ ПИСАЛ...

Я тебе не писал,

Что меня посещают виденья,

Временами зовет меня кто-то,

Кричит, кричит...

То вдруг чья-то рука

На виду у честного народа

Меня разденет,