Чтение онлайн

Подхватив девушку на сгиб локтя, Герд вышел из Дома. Было темно и тихо – Лес спал.

– Тише, малыш, тише, успокойся! – шепнула Уэ ему на ухо. – Опасности нет.

Удивлённо хмыкнув на «малыша», Герд зашагал к реке, привычно сторонясь тропинок и прощупывая глазами кусты. Ему надоело прятаться и убегать, надоели бесконечные засады и налёты, быстротечные и яростные, будто встречный таран. Рано или поздно его прикончат, как достали уже многих. Это тупое свирепое стадо, увлекаемое неодолимой инерцией, умело быть настойчивым. В другой ситуации Герд с охотой и восторгом принял бы бой, но рядом с маленькой туземкой он переставал быть солдатом.

– С ними надо говорить, – простодушно продолжала Уэ. – Они не понимают.

– Ваши уже пытались, – сдерживая злость, ответил Герд. – Вам мало?

– Мало им – надо ещё.

Девочка была невообразимо, запредельно умна, и Герд уже с этим смирился. Но в некоторых вопросах Уэ проявляла наивность, граничащую с идиотизмом.

– И ещё, – подхватил он. – И ещё, и ещё, и ещё – пока у вас не останется никого!

– Они поймут, – убеждённо возразила Уэ. – Ты же понял?

– Вот что они поймут! – бешено сказал Герд, вскидывая перед собой кулак.

Уэ терпеливо вздохнула и потёрлась носом о его скулу.

Заросли наконец разомкнулись, и Герд вступил в реку, будто в громадный коридор с полированным, слабо светящимся полом. Когда вода поднялась до груди, Герд отпустил Уэ, и они поплыли рядом, увлекаемые быстрым течением. С лёгким сожалением Герд подумал, что и в этот Дом им уже не вернуться: больше трёх дней они не задерживались нигде, гонимые преследователями, словно ветром листья.

Великая армия огров с налёта расшиблась о Лес, рассеялась, как дым, оставив ржаветь в зарослях тысячи боевых машин и неисчислимое множество доспехов, лучемётов, мечей. Но не погибла. Лишившись оружия и техники, изрядно поредев, она сумела сохранить главное – агрессивность. И теперь постепенно оправлялась от сокрушительного удара, вооружаясь дротиками и игломётами, сплачиваясь и возрождая утерянные связи, жестоко расправляясь с отступниками, походя истребляя туземцев. И лелея мечту о повторном десанте Империи, которой они, ветераны Вторжения, на блюдце поднесут покорённый и растоптанный материк. Их время ещё придёт, да пребудет в веках Империя!..

Герд злобно фыркнул, но тут же спохватился и завертел головой, озирая береговые заросли, сплетавшиеся над головой в сводчатый потолок. При желании перекрыть водный путь было несложно – стоило лишь забраться на ветви.

Псы вонючие! – подумал Герд с ожесточением. Почему они не оставят нас в покое, мало им крови? Палачи, бешеные собаки! Да будь у меня развязаны руки!..

– Герд, – тихонько попросила Уэ. – Пожалуйста, Герд!

Он обмяк, сгоняя с лица гримасу ярости.

– Тут Дом рядом, – сообщила она. – Завернём?

Они подгребли к берегу, выбрались на протянувшиеся к самой воде ветви.

– Никого не слышно? – спросил Герд.

– Тихо всё, и Лес молчит.

Молчит – значит, враги далеко. В смысл некоторых оборотов туземной речи Герд предпочитал не углубляться – и без того голова пухла от переизбытка новизны. Проще было принимать всё на веру, тем более, что Уэ не умела лгать и почти никогда не ошибалась. Если бы не её сверхъестественная чуткость, вряд ли бы они продержались так долго. И даже в этой ночной чаще, где мрак казался Герду абсолютным, девушка ориентировалась без затруднения. Она вывела Герда к Дому, и упругая благоухающая постель приняла их соскучившиеся друг без друга тела с обычным радушием.

Они проспали почти до полудня – к счастью, Герд не утратил чувства времени даже в этом сумеречном мире, где годами можно было не видеть солнца. Проснувшись первым, он долго лежал без движения, разомлев в излучаемом малышкой тепле, любуясь удивительным её лицом, смотреть на которое иногда было просто больно.

С чего это я разоспался? – думал он лениво. Ладно – я, но Уэ – с ней-то что? Раньше казалось: она и не спит вовсе…

С усилием стряхнув с себя истому, Герд приподнял голову и некоторое время добросовестно вслушивался в приглушённый стенами лесной шум. Но не обнаружил ничего настораживающего.

Что будем делать? – спросил он себя. Я же чувствую: кто-то навязывает мне эту игру с гарантированным проигрышем, а как вырваться? Ну хорошо, я готов противостоять тысячам – был бы хоть шанс. Что за судьба! Во все времена люди чести жили и умирали поодиночке, зато грязь слипается мгновенно… Выходит, мерзавцы живучей?

Уэ распахнула громадные глаза, засмеялась тихонько и потянулась обнять Герда.

– Смогла бы ты убить? – спросил он, спугнув её радость. Девушка отшатнулась как от удара, заморгала растерянно.

– Ну представь! – продолжал Герд. – Вон там, у стены, стоит каратель и целится бросить в меня дротик, а у тебя в руке лучемёт. Сможешь выстрелить?

Он поступал жестоко: наверняка воображение нарисовало девочке эту картину с устрашающей яркостью и подробностями, леденящими кровь.

– Я бы умерла! – выдохнула Уэ и, всхлипнув, спрятала лицо у него на груди.

– После меня или до? – безжалостно уточнил Герд. Он совершенно точно знал, что Уэ готова умереть за него бессчётное число раз, но вот убить ради него она не могла. Проклятие доброте, которая не умеет себя защитить!

– Ладно, отбой. – Герд зарылся лицом в копну шелковистых её волос. – Каратель устыдился твоих слёз и сбежал – бывают же чудеса!

Девушка фыркнула и через минуту уже смеялась, заражая Герда весельем и подбивая его на такие выходки, каких прежде он не позволял себе даже в мыслях. Правда, Герд никогда не утруждал память знанием бесчисленных поведенческих норм и табу, совершенно убеждённый, что куда достойнее полагаться на собственный кодекс чести. И только недавно он заподозрил хитрую подмену: слишком уж удачно вписывался его кодекс в нужды Империи. А вот для юной туземки словно вообще не существовало всего этого громоздкого свода правил, и ограничивала её свободу только неисчерпаемая, непоколебимая доброта ко всему сущему – ну и чьи оковы прочней?