Пока чародея не было дома. Чародей-еретик

Жили-были трое маленьких чародеев и волшебница, и не было у них мамочки и папочки.

Нет, конечно, на самом деле были у них и мамочка, и папочка. Просто-напросто родители как-то раз вечером ушли прогуляться, а детей оставили с нянькой, а нянькой был не кто-нибудь, а эльф. Звали этого эльфа Пак (на самом-то деле настоящее его имя было Робин Добрый Малый, но большинство людей предпочитало называть его этим прозвищем), и был он необычайным хитрецом и пакостником. То есть он был таким непревзойденным хитрецом и пакостником, что дети, хотя и сами отменно владели разным волшебством, не смели его ослушаться и все делали в точности так, как он им велел. Они даже спать улеглись вовремя.

Лечь-то они легли, но не заснули. Мальчишки принялись перешептываться, а девочка вскоре перебралась к ним. У нее имелась собственная спальня, но там было вовсе не так интересно, как в спальне у мальчишек — в том смысле, что там не было других детей.

— Вообще-то им уже пора бы вернуться, — прошептал Магнус, самый старший из детей, — ему уже исполнилось двенадцать.

— Да нет, не может быть. Еще не так уж поздно, — возразила Корделия, которой было десять лет — то есть почти столько же, сколько Магнусу, о чем она напоминала братцу два раза в день, а то и чаще.

— Нет, уже очень даже поздно, — заявил Джеффри, глянув в окно, за которым горели звезды. — Плуг уже поднялся выше холма Кухулина.

Джеффри было всего-то семь лет, но он уже знал, что ночью небо движется наподобие огромного колеса. И еще он знал, что звездные картинки, называемые «созвездиями», каждый час занимают определенное место.

Корделия сдвинула брови:

— Но куда они могли подеваться?

Магнус пожал плечами:

— Мало ли куда? Может быть, на них из засады напала целая шайка троллей.

— Бедные тролли, — сокрушенно вздохнул Джеффри.

— А ты, похоже, жалеешь, что ты здесь, а не с ними, — укорила брата Корделия.

— Немножко жалею, — признался Джеффри. — Но ты должна понимать, что любой шайке троллей очень даже не поздоровится, если они посмеют ополчиться против наших родителей.

Их мать, Гвендилон Гэллоугласс, была колдуньей, но притом — необыкновенной красавицей, а их отец — Род Гэллоугласс, был чародеем — именно так называют мужчин, владеющих волшебством наравне с колдуньями.

— А может быть, их позвали король и королева? — высказал предположение Грегори, самый младший, которому было всего шесть лет. Однако он уже знал, что порой король и королева их страны призывали к себе родителей, дабы те оказали им помощь, когда королевству Грамерай грозила беда.

— Точно! — воскликнула Корделия и рывком села на кровати, сверкая глазами. — Наверное, аббат и его монахи опять подговорили баронов выступить против короля и королевы!

— А может, им опять угрожает злой колдун! — подхватил Грегори, глазенки которого тоже зажглись.

— Ага, а может, из лесу вышло целое войско страшных чудищ! — со злорадной усмешкой проговорил Джеффри, который обожал войска. И чудищ тоже.

— А может… А может, на королевский замок напали призраки! — вскричал Магнус.

— А может быть, — послышался густой басок со стороны двери, — волшебнице и чародею просто-напросто очень хорошо вдвоем, наедине, без приставучих детишек? И может быть, им так хорошо, что они задержались на прогулке дольше, чем собирались, и бродят сейчас посреди цветов и наслаждаются прохладным ночным воздухом? А может быть, эти четверо несносных детишек еще не спят, хотя им давным-давно пора было уснуть, а?

Мальчишки проворно нырнули под одеяла, а Корделия — под кровать Магнуса.

Эльф росточком в полтора фута, исполнявший обязанности няньки, вошел в спальню.

— Стыд вам и срам! — вскричал он гневно. — Неужто ваши родители не имеют права хоть один вечерок скоротать вдвоем? А вы-то хороши, нечего сказать! Взялись напускать на них всяческие злодейства!

— Но мы вовсе ничего на них не напускали, Пак! — горячо возразил Джеффри.

Все четверо маленьких Гэллоуглассов не только умели читать чужие мысли, но могли при случае и навязать кому угодно собственные.

— Ну, не напускали, допустим, — проворчал Пак. — Зато вы не спите и поджидаете, когда отец с матерью вернутся, чтобы сразу на них накинуться со своими приставаниями!

— Вовсе нет! У нас и в уме такого не было! — обиженно воскликнул Магнус.

— Вот-вот, и не вздумайте! — свирепо сдвинул брови Пак. — А теперь лежите смирно да закройте глаза и рты тоже! А не то я сам их закрою!

Мальчишки тут же послушно зажмурились. Они хорошо помнили, что случилось в последний раз, когда Джеффри вздумал огрызаться в разговоре с Паком. Мать целый час билась, пока придумала, как снять висячий замок с его губ.

— А ты, барышня, тоже хороша! Ну-ка, немедленно отправляйся к себе, и чтобы духу твоего здесь не было! — приказал Пак Корделии и сердито указал на дверь.

Пару секунд в комнате было тихо-тихо, а потом из-под кровати Магнуса выкатилась Корделия и вскочила на ноги.

— Какой же ты зловредный, Робин! — в сердцах воскликнула девочка и пулей выскочила из мальчишеской спальни.

Пак проводил ее взглядом, видимо, прикидывая, как она будет выглядеть с выпученными глазами и перепончатыми лапками. Похоже, он сразу отбросил эту мысль, поскольку развернулся к мальчикам и проревел:

— Спать! А не то вас всех заберет хобгоблин!

— А кто такой хобгоблин? — поинтересовался Магнус, приоткрыв один глаз.

— Это я, — буркнул Пак. — Спать!

И он вышел, громко хлопнув дверью.

Минуты три мальчишки лежали тихо, как мышки.

Потом Джеффри прошептал:

— А как думаете, он и вправду может…

Дверь с грохотом распахнулась.

— Спать, я сказал! — проревел Пак.

И дети заснули.

А когда поутру они спустились вниз к завтраку, то увидели крайне обеспокоенного Пака, который сидел у камина, подперев подбородок кулачком. Дети окружили эльфа.