Шрифт:
Глава 1
Что такое не везет и как с ним бороться?
Оля Смирнова, ученица 9-го «В» класса, в новых узких-преузких, самых модных в классе джинсах, стояла в подъезде, прижавшись к батарее центрального отопления. Была пятница, но день не заладился с самого утра. Утро началось с того, что Оля обнаружила у себя на носу…
ОГРОМНЫЙ ПРЫЩ!!!
Впрочем, честно говоря, прыщ был не такой и огромный. Просто он был. И он был некстати. Потому что на вечер планировался торжественный выход в свет – на дискотеку в соседнюю школу, куда, по слухам, ходил парень ее, Оленькиной, мечты – Гришка Ярцев из 10-го «А».
Гришка Ярцев был мечтой всех девочек их школы, включая одиннадцатиклассниц. Он был высоким блондином с голубыми глазами и ямочками на щеках. И, к сожалению, он был прекрасно осведомлен о своей сногсшибательной красоте и умело ею пользовался. Охотно общался со всеми девчонками, искавшими его общества, – перекидывался с каждой парой фраз, шутил, отпускал комплименты… и все. И дальше ни с одной из них дело у него не заходило. Хотя время от времени он провожал какую-нибудь счастливицу домой после школы или даже назначал свидание. После чего быстро терял к ней интерес, предоставляя жертве его сногсшибательной красоты право страдать от неразделенной любви и насмешек завистниц. Гришка же неизменно уходил в неизвестном направлении со своим другом – Олиным одноклассником Женькой Антиповым.
Женька Антипов был самым умным не просто в их параллели, но и во всей школе. Он выигрывал олимпиады, получал гранты, ездил с какими-то докладами во Францию. Его еще в детстве «свернуло» на тему экологии, и теперь, казалось, он уже знал о состоянии дел на планете все, что только можно было знать. И даже больше этого – он предсказал все экологические катастрофы на десять лет вперед. И все было бы замечательно, но… Но сам Антипов был невысоким, с волосами мышастого цвета и безо всяких ямочек на щеках. Как говорится, и посмотреть-то не на что. Что их объединяло с Ярцевым, никто не знал.
Оле Смирновой нравился Ярцев, и совершенно не нравился Антипов. Чужие неудачи ее не смущали. Она влюбилась, а потому ни капли не сомневалась, что стрела Амура, поразившая ее сердце, не пролетела и мимо Ярцева. А тут еще разведка донесла, что на свете существует одно замечательное место, где красавца-блондина можно застать без довеска-брюнета, и это место называлось «дискотека в соседней школе». И вот сегодня пятница, у нее суперузкие обтягивающие все на свете джинсы, ботильоны на шпильках и мохнатая шубка, призванные раз и навсегда покорить недоступное сердце Ярцева. И прыщ на носу, который непременно все испортит. Но прыщ – это еще цветочки…
На дискотеку Оля Смирнова собралась отправиться с первой красавицей их класса Галькой Сивцевой. Галька Сивцева уже не первый раз ходила на дискотеку в соседнюю школу – у нее там была подружка, а потому с ней было идти как-то надежнее – все-таки чужая территория. К тому же – Оля знала точно – Сивцевой нравился одиннадцатиклассник из той самой школы, куда они собирались на дискотеку. И что из этого следовало? Правильно, ей не нравился Ярцев, и, стало быть, она не была Олиной соперницей.
Сивцева, кстати, первая заметила ее прыщ.
– Фу, Смирнова, у тебя прыщ! – еще с утра в школе скривилась она.
– Да, представляешь?.. – расстроенно протянула Оля. – Не знаю, что и делать…
– Прыщ на носу – это к любви! Это любовь вылезает! – встряла верная Олькина подружка Ленка Денисова, с которой они сидели на одной парте – самой последней в первом ряду.
Сивцева сидела перед ними. Она еще раз извернулась назад, чтобы рассмотреть нос Смирновой.
– Как ты могла такое допустить? Ты что – за кожей не ухаживаешь?
Оля почувствовала себя полной дурой. Она почему-то всегда себя чувствовала полной дурой, общаясь с Сивцевой. Ее снова попыталась защитить верная Ленка:
– Ой, да ладно тебе! Как будто у тебя никогда не бывает прыщей!
– У меня – не бывает! – Сивцева вытащила из сумочки зеркальце, долго разглядывала свое отражение, а налюбовавшись, обернулась к подружкам: – Так ты, Смирнова, пойдешь на дискотеку или не будешь пугать народ?
Оля была готова провалиться сквозь пол кабинета, но отступать не собиралась:
– Пойду!
И тут прозвенел звонок на урок.
А на втором уроке Оля Смирнова схлопотала «пару» по истории. Потому что вчера она вместо того, чтобы внимательно выслушать домашнее задание, сидела, уставившись в окно, и мечтала о своем Ярцеве. И, конечно же, слова педагога Марьи Ивановны Разумовской проскочили мимо ушей. Оля честно выучила 24-й параграф, который шел следующим после темы, которую они разбирали вчера. А сегодня Марья Ивановна Разумовская вызвала ее к доске и потребовала ответить… параграф № 25.
Оля уставилась на Марью Ивановну, что называется, как баран на новые ворота. А Марья Ивановна уставилась на нее, радуясь, как ловко подловила ученицу на невыученном уроке. Марье Ивановне было за пятьдесят, у нее не было ни семьи, ни детей, но было то, что называется «профессиональной деформацией» – стремление учить всех всему и всегда. И в тот момент педагогиня даже порозовела от удовольствия, предвкушая справедливое возмездие, которое она собиралась обрушить на голову нерадивой ученицы.
– Что же ты молчишь, Смирнова? – начала она издалека.
– Марь-Иванна, но ведь вы задавали 24-й параграф… – Оля уже поняла, что ей грозит, но сказать что-нибудь все-таки было нужно.
– Я задавала 24-й и 25-й. Чем ты слушала? Или у тебя на уроке есть более важные занятия? Ты понимаешь, Смирнова, что государство тратит деньги на твое обучение? Ты понимаешь, что мы, учителя, получаем копейки, а еще и вынуждены заниматься вашим воспитанием – твоим и других таких же бездарей, как ты? Ты знаешь, Смирнова, во сколько твоим родителям обходится твое содержание?..