Чтение онлайн

— Джек, расскажи про луну.

— Что ты имеешь в виду?

— Про луну, с которой упал Поэт. Ты описал финал истории. А где ее начало? Как женщина могла прийти к этой точке?

Он повернулся ко мне, и в глазах я увидел вызов. Бэкус что-то искал, то, из чего мог строить дело или во что мог поверить. Для начала пришлось прокашляться.

— Наверное, это самая трудная часть. Лучше расспроси Брасс.

— Сделаю. И все же сначала ты.

На секунду я задумался.

— Представим себе юную девушку, даже не знаю, двенадцати или тринадцати лет. Она испытывает насилие со стороны своего отца. Сексуальное насилие. Ее мать, она... их бросила. Или догадываясь, что такое может произойти, или с полным безразличием. Отец — полицейский. Детектив. Он подавляет своей силой, велит не говорить никому, ведь он — это власть и заставит молчать любого. Он говорит: тебе все равно не поверят. Она ему покоряется. Но однажды находит в себе силы, а возможно, эти силы были всегда. Недоставало только благоприятной возможности. Как бы там ни было, однажды она убивает его и инсценирует самоубийство. Она вышла из воды сухой. Детектив, занимавшийся расследованием, понимал: что-то не так. Однако не вмешался. По его словам, тот коп и так кончил бы плохо. И следователь спустил дело на тормозах.

Бэкус замер в середине комнаты, упорно глядя в пол.

— Я что-то слышал про ее отца. Официальную версию, разумеется.

— Один из моих друзей сумел выяснить, что осталось за кадром.

— Что было дальше?

— Дальше? Она созрела как женщина. Власть, оказавшаяся у нее в руках, могла сделать многое. Она прошла через испытание. Немногим удавалось подобное, и все же она справилась. Девушка оказалась умной и пошла учиться. Чтобы лучше себя узнать, поступила в университет, и там ее нашло ФБР. Вытянув счастливый билет один раз, Рейчел быстро шла по служебной лестнице, пока не оказалась в подразделении, занимавшемся изучением таких, как ее отец. Таких, как она. Очевидно, вся жизнь представлялась ей борьбой за истинное понимание. Когда руководитель группы решил заняться изучением причин, вызывавших самоубийства полицейских, он, естественно, пришел к ней. Он хорошо знал то дело, но не знал правды. А лишь официальную версию. Итак, она получила работу, заранее понимая, что его выбор ложный.

Мне пришлось остановиться. Чем дальше, тем больше власти над окружающими ощущал я сам. Знание чужих секретов — страшная сила. Рассуждая объективно, я не мог сказать, сумею ли свести все части воедино.

— Тогда, — сказал Бэкус, понижая голос до шепота, — как случилось, что для нее все рухнуло?

Я снова прокашлялся.

— Дела шли неплохо. Она вышла замуж за своего напарника, и все налаживалось. Но затем случился странный поворот. Возможно, из-за напряжения, вызванного работой, воспоминаниями, замужеством или чем-то еще... Она сломалась. Вскоре ушел муж, посчитавший ее внутренне опустошенной. Он так и называл ее: «Раскрашенная пустыня», — что тоже вызывало злобу. И однажды... Вероятно, она вспомнила тот день, когда расправилась со своим насильником. С отцом. И вспомнила ощущение покоя, наступившее после той расправы, словно испытав освобождение.

Тут я посмотрел на Бэкуса. Взгляд Боба блуждал где-то вдали, вероятно, он представлял себе картины, возникшие с моим жутковатым повествованием.

— И однажды, — продолжил я, — однажды она получила запрос на характеристику возможного преступника. Во Флориде убит и обезображен мальчик. Тот детектив, что вел дело, требовал дать психологический портрет преступника. Детектив Белтран. Она, единственная, поняла его сущность и узнала имя. Имя из прошлого. Вероятно, одно из тех, что пришлось услышать на допросах. Она понимала: это мучитель малолетних. Такой же насильник, как и ее отец, а жертва, о судьбе которой он так заботился, в первую очередь — его жертва.

— Вот именно, — сказал Бэкус и, вставая, отобрал у меня нить разговора. — Тогда она отправилась во Флориду к Белтрану и повторила свой опыт снова. Так же как в случае с отцом. И сделала все, чтобы представить дело самоубийством. Она узнала, где Белтран прячет дробовик. В свое время об этом рассказал Гладден. Прилетев в город на самолете, она использовала полномочия агента, чтобы войти в контакт с Белтраном и попасть к нему домой. В итоге все прошло гладко. Внутри опять наступил покой. Пустота на какое-то время заполнилась. Увы, ненадолго. И так происходило снова и снова. Она следовала за маньяком, за Гладденом, и убивала после него. Рейчел использовала Гладдена, а он скрывал ее следы задолго до того, как она их оставляла.

Бэкус упорно смотрел на ту же воображаемую картину.

— Она была в курсе всего, зная любые ходы, — продолжал он. — Надо же, мазнула презервативом по полости рта Орсулака. Превосходный отвлекающий маневр. Просто гениально.

Кивнув, я решил закончить рассказ сам:

— Запомнив однажды обстановку камеры Гладдена, она точно знала, что в деле есть фотография, которая всплывет, если нужно. На фото были книги По. Это начальные условия. Потом она перемещалась по стране вслед за Гладденом. Она заранее знала смысл происходящего. С запросами на профилирование к ней поступали данные на тех, кого убивал Гладден. Она испытывала к ним сочувствие. Но шла за ним. Шла и убивала копов. Каждое из убийств маскировалось под самоубийство, однако Гладден был необходим, на случай если однажды эту схему откроют.

Бэкус взглянул на меня.

— Откроет кто-то вроде тебя?

— Да. Вроде меня.

Бэкус сравнил сюжет с веревкой, на которую вывесили сушить белье в сильный ветер. Без прищепок, хотя бы нескольких, это белье может просто улететь.

— Нам нужны факты, Джек.

Я согласился. Конечно, Бэкус — это авторитет. Но внутренне я уже пришел к решению, пусть и затаив это в своем сердце.

— Что ты предпримешь? — спросил я Бэкуса.

— Дай подумать. У вас был... Ваши отношения уже сложились, не так ли?

— Это заметно?

— Да.

Он замолчал и принялся расхаживать по комнате. Бэкус напряженно думал, рассуждая и беззвучно шевеля губами, не глядя по сторонам. Наконец он остановился и посмотрел на меня в упор.

— Ты наденешь спецоборудование?

— Что имеется в виду?

— То самое. Я вызову Рейчел сюда, останешься с ней наедине и поговоришь начистоту. Пожалуй, ты один способен все это раскрутить.

Я опустил голову. Вспомнив последний разговор с Рейчел, подумал: она же насквозь меня видит.

— Не знаю. Наверное, я не смогу.

— Она как пить дать что-то заподозрит и захочет тебя проверить, — сказал Бэкус, тут же отказавшись от своей идеи и шаря глазами по углам комнаты в поисках других вариантов. — Все-таки, Джек, ты у нас такой один. Не агент, а поэтому не опасен. Она уверена, что с тобой легко справиться.

— В смысле?

— Напоить, оглушить... — Он хрустнул пальцами. — Ты же понял... ладно, спецсредства носить не придется. Мы окружим тебя своим оборудованием.