Чтение онлайн

— Я звонил! Черт! Тебе что, не прочитали мое сообщение?

— Нет. Наверное, когда ты позвонил, я был в холле. Ходил за колой. И мне не пришло...

— Ладно, ладно... Послушай, что у нас есть в завтрашний номер? У меня под рукой Джексон, и Шиди утром вылетела к тебе. Она собралась попасть на пресс-конференцию бюро. Что скажешь нового? В спину дышат газеты всей страны, а нам лучше оставаться на гребне волны. Так что нового? Что есть из фактов у тебя, чего еще нет у других?

— Даже не знаю, — солгал я. — Кажется, ничего особенного. Наверное, в бюро продолжают сопоставлять детали. Я еще вне истории?

— Слушай, Джек, даже не представляю, как ты сможешь писать об этом. Начиная со среды все изменилось. Ты слишком в этом завяз. Ты же не думаешь, что я...

— Хорошо, хорошо. Просто спросил. Эм-м... есть, гм... пара зацепок. Прежде всего они выяснили адрес квартиры, где скрывался Гладден, и к тому же обнаружили там труп. Еще одна жертва. С этого факта вы можете начать. Вероятно, это они сообщат на пресс-конференции. И скажите Джексону, чтобы он позвонил в управление ФБР и задал вопрос о компьютере, найденном в машине Гладдена.

— Что за компьютер?

— Он возил ноутбук в багажнике. Их специалисты трудились всю ночь. Не знаю, чего они добились; возможно, это тупик. Что они нашли, неизвестно.

— Ладно. А что ты сам делал?

— Все утро сидел в управлении и давал показания. Им нужно представить дело окружному прокурору. Кажется, чтобы доказать необходимую самооборону, что-то вроде этого. Потом вернулся в отель.

— Они тебе не говорят, что происходит?

— Нет, я случайно услышал разговор агентов о новом трупе и о компьютере. Вот, собственно, и все.

— Что же, неплохо для нового старта.

Я усмехнулся, стараясь скрыть радость в голосе. Рассказывать о новой жертве Поэта я не опасался. Этот факт выйдет наружу в любом случае. К тому же на свой звонок Джексон не получит подтверждения, не говоря уже об информации, что нашли в компьютере. Бюро не даст вообще ничего, пока не сочтет нужным и своевременным.

— Извини, Грег, это все. Передай Джексону: мне жаль, что так вышло. Чем займется Шиди, помимо пресс-конференции?

Шиди. Молодая и подающая надежды журналистка. Получила свое место совсем недавно, попав в мобильную команду репортеров, всегда держащих гардероб в багажнике автомобиля и готовых сорваться с места на любую аварию, катастрофу или другое событие вне Денвера, сулящее громкий заголовок.

Когда-то я был таким репортером. Но побывав на третьей по счету катастрофе авиалайнера, посмотрев на людей, чьи близкие сгорели или превратились в мелкие клочки плоти, утратил интерес к такой работе и вернулся в отдел убийств.

— Не знаю, — ответил Гленн. — Она вольный стрелок. А когда возвращаешься ты?

— Говорят, придется остаться на случай, если прокуратуре округа потребуется меня допросить. Вероятно, все решится завтра.

— Хорошо. Услышишь что-то новое — сообщай мне. И разберись с дежурным отеля. Какого черта он не передал мое сообщение? Насчет компьютера поручу Джексону. Увидимся, Джек.

— Договорились. О да, Грег... моя рука почти в порядке.

— Что?

— Ты, наверное, беспокоился. Чувствую себя намного лучше. Думаю, рана заживет.

— Прости, Джек. Понимаешь, день выдался суетной...

— Да-а. Понимаю. Еще увидимся.

Проглоченная таблетка начинала действовать. Неприятные ощущения в руке затихли, и постепенно меня охватило чувство спокойного умиротворения. Поговорив с Гленном, я снова подключил компьютер к телефонной линии и, загрузив программу для передачи факсов, отправил текст своего предложения на номер литературного агента.

Слушая резкий звук соединяющихся модемов, я раздумывал о чем-то безотносительном, как вдруг одна мысль поразила словно гром. Я вспомнил, что звонил с борта самолета по пути в Лос-Анджелес.

Желая доказать и показать всем, что Торсон слил информацию Уоррену, я не уделил внимания остальным звонкам из счетов, распечатанных отелем. Тех, что повторил я сам с борта самолета. В ответ на один из них, во Флориду, я услышал тональный сигнал модема, находившегося в тюрьме Рейфорда.

Схватив лежавшую на койке сумку от ноутбука, я вытащил из нее свои тетрадки и стал лихорадочно листать, пытаясь найти записи о тех звонках. Там ничего не было. Напрягшись, сообразил: я не записывал потому, что не рассчитывал на исчезновение с трудом полученных распечаток.

Сосредоточившись, я постарался восстановить ход событий в той последовательности, в какой они происходили на борту самолета. В основном внимание тогда привлек счет за разговоры Торсона, именно там я нашел запись о его звонке Уоррену. Что доказывало причастность Торсона к утечке.

Другие звонки, сделанные из той же комнаты, я не анализировал, хотя шли они с минутными интервалами.

Я не мог знать номера, который чаще всего набирали с компьютера Гладдена и о котором говорил Клирмонтан. Подумав, не позвонить ли Дону, решил пока этого не делать. Сомневаюсь, чтобы он передал информацию репортеру, не получив согласия Рейчел или Бэкуса. Интуиция подсказывала до поры воздержаться от вопросов.

Немного подумав, я достал из кармана свою кредитную карточку. На оборотной стороне прочитал номер справочной и, отключив от линии модем, набрал оператора и попросил отдел платежей. После трехминутного пиликанья у телефона оказалась девушка, и я поинтересовался, можно ли уточнить суммы, списанные с моей карты три дня назад.

Проверив, тот ли человек на проводе, и задав обычные вопросы о номере карточки соцстрахования и девичьей фамилии матери, оператор сказала, что она выяснит это по компьютеру, нужно только знать детали платежа.

Оказалось, оплата за разговоры недавно прошла через биллинговую систему «Визы». А номера телефонов, по которым я тогда звонил, как раз входили в описание проводки. Минут через пять я уже записал всю нужную информацию, сказал оператору спасибо и повесил трубку.

Компьютер снова был включен в розетку для телефона. Открыв окно соединения, я напечатал в нем номер того же телефона, по которому звонили из комнаты Торсона. Запустив программу, взглянул на часы. Было три часа, значит, во Флориде шесть. Один гудок, и соединение началось. Снова знакомый режущий звук, и наконец модемы связались. Экран стал темным, а затем по нему поползли буквы.